Россия — Родина моя! (von_hoffmann) wrote,
Россия — Родина моя!
von_hoffmann

Category:

Больницы в СССР — воспоминания современников



Дмитрий Хмелевский (Москва, нач.1985):

Еще одно воспоминание о "самой лучшей советской медицине". Начало 85-го, по-моему, еще даже Черненко в ящик не сыграл. К тому времени я уже вырвался из Курска и попал по распределению, как имеющий "красный" диплом в ПКТИмаш в Москве. Коллега по отделу заболел гепатитом. Положили в больницу им. Боткина. Это что-то! Продукты для больных не доходили, все разворовывалось еще даже до попадания в пищеблок. Больные лежат в коридорах, грязь, вонища. Из лекарств в аптеках йод, зелёнка, бинты, анальгин и пр. "передовые" медицинские препараты самой передовой страны в мире. Врачи сказали, что оптимально для больного было бы, конечно, принимать одно лекарство, но в СССР оно не производится и не продается. Т.ч., мол, ищите, может у кого есть выход на Кремлевку или имеет возможность выезда за рубеж и называют препарат — эссциниале. Короче, закрутилось. Отдать должное, отдел у нас был диссидентский и дружный, много евреев, имеющих родственников за рубежом. В результате, две паршивых упаковки эссциниале нам доставили через 12 посредников из ФРГ.

Masha Gracheva (Москва, 1992):

В качестве ложки меда хочу добавить, что, видимо, позже там все пошло в лучшую сторону. Я лежала там с гепатитом в 1992, ничем не лечили, но условия были хорошие. Чистые палаты, такая же чистая столовая, ходить можно было везде и общаться с другими. Там даже была какая то пекарня (как я прочитала потом где-то). А я недоумевала - откуда такой реально вкусный свежий белый хлеб. Может руководство поменялось. В общем лекарств не было, но условия хорошие. Слушали магнитофон, играли в карты.

Дмитрий Хмелевский:

Ну, это уже начало рассвета капитализма и заката кооперативного движения. Совсем другая реальность.

Masha Gracheva:

Да, но лекарств все равно не было. Только анальгин и регидрон, я точно помню. От любой боли, хоть печеночной, хоть какой - анальгин, в остальных случаях регидрон.

Андрей Беляев (Москва, 1985-1991):

Насчёт больницы Боткина у Вас явный перебор. В 1985-1991 я часто бывал там, поскольку в инфекционном отделении были койки нашей кафедры. Хотя я сам, будучи эпидемиологом, лечением пациентов непосредственно не занимался.
Условия в больнице в то время оставляли желать лучшего, но жизненно необходимые лекарства были. А Ваше утверждение, что «Продукты для больных не доходили, все разворовывалось еще даже до попадания в пищеблок» можно было сделать лишь от Вашей особой запальчивости.
Что касается чудесного эссенциале, то оно и тогда было известно, как средство с недоказанной эффективностью, впрочем, безвредное. Доктора, очевидно, назначили его Вашему другу по принципу Ut alquid fiat и чтобы дать выход энергии друзей пациента.

Masha Gracheva:

Я лежала там в 1992 - лекарств не было никаких, это говорили сами врачи, и сестры.

Андрей Беляев:

Как Вам известно, во время "перестройки" и революции снабжение ухудшалось очень быстро. А что было в Боткинской в 1992, мне неизвестно.

Елена Маслова (Приморский край,1981 год):

В колхозе заболел гепатитом "А" почти весь наш курс (абитура) университета. Жили в деревушке, спали на нарах с самодельными топчанами из соломы. Постель, правда, выдали. Вода - из колодца, ели под навесом. Туалет на улице один на всех. Воду грели в ведрах кипятильником, в баню просились к местным. Из медицинского обеспечения были только аптечки, собранные мамами, и рядом в отдельном доме жила "медичка" - студентка 3-го курса мединститута, у которой даже градусника не оказалось. Я была в числе первых заболевших, поэтому оказалась ещё с подругой в районной инфекционной больнице. У меня, как сказали, была легкая форма гепатита, ничего не болело, поэтому не лечили ничем. Подруге было плохо, ей капали только глюкозу. Зато кормили вкусно, в холле был телевизор (смотреть разрешали сколько угодно). Палаты были обычные, не боксы, а через холл рядом лежали дизентерийные. Их кормили после нас. Приезжала ко мне мама, впервые (осенью!) накормила нас фруктами. Через 21 день меня выписали, и я уехала домой поездом, еле-еле вырвав в кассе билет на ночной поезд. Дома мама положила к себе в больницу и начали наконец-то лечить. С тех пор проблемы с печенью навсегда.

Алексей Хенов:

Согласен с написанным.

Masha Gracheva (Детская больница, центр Ленинграда, 1983):

Дезинтерийное отделение, в котором я проболела полтора месяца. Груднички там лежали в одной палате с большими детьми. К ним все же подходили медсестры - потому что они орали, их еще не научили терпению, и им даже иногда меняли белье. К большим детям не подходил никто - иногда за целый день приходили только разносчики еды. Просить их позвать медперсонал было бесполезно, они никого не звали. Я помню, как мне ночью стало совсем сильно плохо, и девочка с соседней кровати пошла на пост позвать сестру. Сестра оказалась на месте, но придти отказалась. До утра так никто и не пришел. По стенам ходили полчища тараканов. Дети, лежащие в грязных постелях, стирали себе простыни сами ночью под краном. Тут же и сушили на батареях, благо они были сильно горячие.

Белье медперсонал не менял, хотя все прекрасно видели сохнущее на батареях. Но все равно оказалось - что были дети, которым было еще хуже, чем нам. От нас передавали письма родителям и поэтому все же что-то убирали, когда-то мыли пол. Как-то в особенную скуку, когда на посту никого не было, девочка из моей палаты решила пробежаться до соседнего бокса (выходить в коридор было строго запрещено) - в том боксе лежали детдомовские с той же дизентерией. Они иногда выглядывали в окно своего бокса - одинаково стриженые под ежик - и девочки и мальчики. Она быстро пришла обратно испуганная: "У них там вся палата в рвоте, к ним никто не заходит убрать, я больше не пойду." Советские медицинские работники были грязными ржавыми болтами системы - застрявшими в своей родной хамской равнодушной трясине, как пьяный тракторист, съехавший в болото.

Я помню, с каким фатальным равнодушием брали кровь из вены. Детям с дизентерией надо было это делать каждый день. Нам яростно протыкали вены толстой, неровной иглой, ничуть не заботясь о том, что ребенку больно и страшно. Обе руки в местах уколов были у меня чернильно-черными долгое время и болели. Я держала руки прямо по швам, как солдат, ибо согнуть их было больно. Так и ела руками-палками из железной миски, в которых приносили еду.

Как говорила одна бабушка с маразмом у нас во дворе: "Ленин терпел и нам велел".

Masha Gracheva (Ленинград, 1978, 1983, 1992):

И еще про больницы. Мне не повезло, я лежала ребенком два раза подолгу (месяц с чем-то). В 1978 и в 1983. Я не вижу разницы в моем лечении в 1983 и после перестройки в 1992. То же самое отсутствие лекарств, антисанитария и равнодушные врачи. Хотя в 1992 было чище и некий ремонт. В 1983 - грязь, полчища тараканов, белье не меняли, сестры не подходили К ДЕТЯМ - даже когда их звали. Белье стирали сами под краном. Одежду тоже. Сушили на батарее. Грудные лежали вместе с большими. Скрывали время - на вопросы о времени не отвечали. Часов не было - мы были закрыты в боксах. Даты отмечали на бумажке, чтоб не запутаться вконец. (Лежали все подолгу: месяц и дольше.) Разруха. Еда омерзительная. Свиданий с родителями не было - запрещено (инфекционное отделение). Врачи-медсестры злые. Не лечили никак. Я помню, что неожиданно появилась новая незнакомая медсестра, ее поразило, в каком физическом состоянии дети - конкретно я. Спасибо той неизвестной женщине, она мне помогла - я была исколота какими-то уколами, от которых не было живого места, и они воспалялись. Она добилась, что их мне перестали делать. Может, она была и врач, а не сестра.

Людмила Новикова (Москва, конец 1980х-нач.1990х):

В больницах я в классическое советское время не лежала, но была там позже, с началом перестройки. Это было время, когда все везде исчезало. Может быть, этим объясняется, что часть лекарств мы должны были покупать сами. У сестры-хозяйки лишней пеленки или простыни было не допроситься, еще и обругивала всех. Тогда младший медицинский персонал мне запомнился хамством. Уж чего, казалось бы, хамить, если им почти за все платили. И была в шоке, когда пришла к знакомым в больницу на Западе. Просто небо и земля. Здесь, наоборот, больные могут нахамить, а сестры и врачи всегда предельно вежливы, оптимистичны и т.д.

Лидия Синицына (Москва, 1978):

Моей сестре делали операцию на сердце в институте Бакулева в Москве. Меняли клапан, хватило на 10 лет жизни. Врачи-потрясающие! Но весь уход лёг на плечи мамы, которая просидела и продремала на стуле 2 недели (приехав из другого города). Врачи сказали потом, что если бы не такой уход, сестра не выжила бы. Но при этом за каждую мелочь (вода, лишняя простыня и т. д.) пришлось платить. Это ежедневно. Правда, маме заранее сказали, чтобы взяла денег побольше. Обслуживающий персонал вроде и был, а как-будто и не было. В прошлом году я попала в больницу в Португалии, обычный бюджетный госпиталь. Была просто ошарашена: обслуживающего персонала больше, чем пациентов. И все работали, даже ночью.

Вадим Акимов:

Хамство - это была общая и повсеместная тенденция. Хамили все, кто хоть чуть, хоть на мгновение чувствовал себя начальником над тобой (а "начальником" он чувствовал себя потому, что мог что-то тебе дать или сделать, а мог и не дать, и не сделать). Хамили уборщицы в столовых, бьющие швабрами по ногам, хамили там же надписи "Поел? Убери посуду!!" Хамили вахтеры, санитарки, медсестры, гардеробщики, продавцы и продавщицы, а уж швейцары и официанты в ресторанах - эти вообще корчили из себя каких-то господ, имеющих право помыкать какими-то забредшими к ним людишками ... И эта тенденция культивировалась и направлялась с самого верха.

Алиса Чижик:

Если лежал в стационаре, то ничего, как правило, не приносили своего, лекарства были... Но часть лекарств считались редкими и "труднодоставаемыми"... Подруга, работавшая в аптеке, покупала (доставала, точнее) для моей бабушки "панангин", например... Когда рождался ребенок, часто нужен был "бифидумбактерин" - а это только "блат"... в аптеках не было.. Вообще везде нужен был "блат" - в книжном, в продуктовом, в обувном...

Виктор Иокиранта:

Это точно, импортные лекарства нужно было доставать через знакомых.

Inna Vokler (Подмосковье, Москва, 1975):

В 1975 километрах в 150 от Москвы в лесу почечная колика. Привезли в больницу в ближайшем селе, поставили диагноз, всю ночь возились, пытаясь обезболить, к сожалению, без особого успеха. Затем в городской московской клинической больнице (брать не хотели, пришлось использовать знакомство) в здании совершенно неприспособленном, койка в коридоре, палаты человек по 12-16, нашли подходящий "коктейль". Сестры - ангелы, еда - жуткая, врачи - классные. В общем мои впечатления от советской системы странные - люди замечательные, работали хорошо, но бедность.

Dmitry Karpinsky (Москва, 1970е-1980е):

Моя мама была врачом в так называемой "скоропомощной больнице". Много эпизодов приносила домой. 1. Немощным старикам родные вызывали скорую помощь и потом "забывали" забрать парализованных родителей. Их размещали в коридорах. Персонала не хватало. Старики лежали в моче и кале сутками, месяцами... Плакали, хватали за халаты пробегающих медиков:"Доченька! Помоги!" 2. "Забывали" в больнице и детей из неблагополучных семей. Медики их подкармливали из домашних припасов. 3. Привезли женщину. Весь зад исколот ... вилкой. Муж исколол во время ссоры. 4. Пришла женщина своим ходом. В платочке принесла .... нос, откушенный мужем во время пьяной ссоры.... за ТРИ ДНЯ ДО ЭТОГО. Мол, пришейте! Нос держала в холодильнике три дня пока пьянствовала с мужем. 5. Санитарки получали нищенскую зарплату в 60 рублей. Редко кто соглашался на такую работу. В обязанности одной такой санитарки входило: выносить на помойку баночки из-под майонеза, в которых приносили пациенты мочу на анализ. Баночки полагалось по инструкции - РАЗБИВАТЬ. Санитарка попалась на том, что она их мыла и сдавала в "приём стеклотары".... от нищеты. Пожурили! Даже не уволили: где же найти замену?

Erza Pound:

Про нос что-то не очень верится.

Dmitry Karpinsky:

Тем не менее, это правда.

Мария Савельева:

И не такое бывает, мой отчим, хирург, много чего нам тоже рассказывал.

Лидия Синицына:

А какой запах стоял! Неистребимый! Кстати, матрасы в больницах называли ”ромбаба” ( Пропитаны насквозь).

Леонид Каверин:

К власти пролезшие лечились в других учреждениях, поэтому позволяли быть такими этим, для простолюдинов.

Dmitry Karpinsky:

Совершенно верно! И я знаю, какой высочайший уровень лечения был в таких учреждениях! Да и зарплаты персонала превышали в разы зарплаты медиков из больниц для быдла.

Елена Петровна:

Первое воспоминание про больницу. Мне 4 года, и я лежу одна. Маму НЕ пускают, вижу через окно. И это не инфекционка, а просто перепутали анализы и у меня обследовали почки...Санитарки пристегнули мой халатик корцангом и так развлекались. Или меня развлекали. Я плакала все дни, пока не выписали.


Кнопка
или



Tags: СССР, история, коммунизм, копипаста, медицина, мерзости советской жизни, общество
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

Recent Posts from This Journal