Россия — Родина моя! (von_hoffmann) wrote,
Россия — Родина моя!
von_hoffmann

Category:

Подавление "хлебных бунтов" в сталинском СССР



«Милиционер Прадед, когда ему предложили не допускать расхватывать хлеб, заявил: «Я сам голоден»

Подавление хлебного бунта в Борисове в первой половине апреля 1932 года проходило по нескольким направлениям.

Первое: разъяснительно-пропагандистское. На место событий выехал секретарь ЦК КП(б)Б по снабжению товарищ Рискин. Ему было поручено урегулирование вопроса со снабжением и проведение соответствующей партийно-разъяснительной работы. Уже 8 апреля на предприятиях и в первую очередь на заводе им. Домбаля были проведены цеховые собрания. После этого, по уверению чекистов, настроение рабочих и возбуждение, царившее среди них, улеглось.
Второе: профилактическое. 8 апреля, с целью уменьшить концентрацию толпы, количество хлебных лавок было увеличено. А с 9 апреля по магазинам были установлены дежурства бригад из коммунистов и милиционеров. Снабжение хлебом рабочих промышленных предприятий из центральных рабочих кооперативов (ЦРК), расположенных в городе, было переведено в закрытые рабочие кооперативы (ЗРК), находящиеся на самих заводах.
Третье: компромиссное. 9 апреля было получено распоряжение о выдаче для детей по 200 грамм хлеба. Часть рабочих, например, плотники строительных учреждений, были переведены на снабжение по первому списку. После этого они вышли на работу.
Четвертое: карательное. Аресты наиболее активных участников протестов начались в первые же дни. Но были и неожиданные. 8 апреля вместо восьми часов утра пять лавок были открыты только в 11-11:30. Заведующие этих лавок были арестованы и привлечены к ответственности.
Среди 35 семей, приехавших из Поволжья, были выявлены четыре человека, осужденных за разложение колхоза и скрывшихся от наказания. Эти лица были задержаны и начато следствие.
Среди арестованных были и милиционеры. Как выяснилось, со стороны выставленных на улице милицейских пикетов отдельными представителями власти не только не принималось мер к успокоению толпы, а наоборот, имелись случаи призыва к активным действиям.
Так, например, милиционер Прадед, когда ему предложили не допускать расхватывать хлеба, заявил: «Я сам голоден». Другой милиционер (фамилия неизвестна), подойдя к толпе женщин, призывал их действовать организованно. Оба были арестованы.
Но самая массовая операция была проведена в ночь с 9 на 10 апреля. На место в Борисов выехала оперативная группа под руководством помощника начальника секретно-политического отдела ПП ОГПУ по БССР. Ей было поручено совместно с местным аппаратом ГПУ просмотреть имеющиеся материалы и разработки на городской «контрреволюционный элемент» и сезонных рабочих, преимущественно из зажиточных крестьян. А также провести одновременную операцию по активно проявившим себя гражданам.
Для этого срочно прорабатывались лица, выявленные в процессе самого выступления. Чекистам было дано поручение, чтобы не подогревать возмущение народа: толпы на улицах «рассасывать мерами агентурного порядка», избегая оперативного вмешательства.
Похоже, чекисты, используя громкое массовое выступление, решили под шумок избавиться и от своего «подучетного контингента». Так назывались граждане, около 50 категорий — члены разных партий, капиталисты, офицеры, священники и другие, — которые состояли на специальном учете. Для арестов были намечены 54 человека:

1. бывшие жандармы и полицейские — 11;
2. члены «Союза русского народа» — 1;
3. их дети — 2;
4. бывшие дворяне — 5;
5. бывшие торговцы — 7;
6. бывшие помещики — 3;
7. бывшие офицеры — 7;
8. бывшие белые офицеры — 2;
9. бывшие кулаки — 8;
10. бандиты и контрреволюционные элементы — 7.

Сегодня, имея далеко не полные данные по реабилитированным гражданам БССР, можно попробовать восстановить фамилии и дальнейшую судьбу некоторых участников хлебного бунта в Борисове. Конечно, полную картину даст только открытие архивов КГБ Беларуси.

Установить удалось около двадцати человек, хотя, как мы знаем, арестовано было только в ночь с 9 на 10 апреля 54 человека. Для поиска использовались место жительства: Борисов и Ново-Борисов, дата ареста 10-20 апреля 1932 года. Большинство арестов пришлось на 10 и 17 апреля. Наиболее частые статьи УК БССР: ст. 72 — антисоветская агитация, ст. 76 — член контрреволюционной группировки. А также по аналогичным статьям УК РСФСР 58/10 и 59/2. Наиболее частый приговор: 3 года ссылки, лагерей или поражения в правах.

21 октября 1932 года были осуждены внесудебным органом — Особым совещанием при ГПУ (ОСО) — обвиняемые по статьям 58/10 и 59/2 УК РСФСР на три года ссылки: Абрамович Григорий Степанович (род. 1879 г., Борисов; белорус; счетовод, контора лесозавода), Вронский Кондрат Иванович (1875 г., Борисов; белорус; колхозник), Докуко Петр Григорьевич (1889 г., д. Бровка Борисовского р-на; белорус; служащий, Березинский комбинат), Логовой Георгий Михайлович (1911 г., п. Холопеничи Минской обл.; белорус; рабочий, з-д им. Коминтерна, лесопилка), Гвоздович Андрей Юрьевич (1874 г., д. Кищина Слобода Борисовского р-на; белорус; единоличное хозяйство).

Также 21 октября осуждены ОСО, но уже по статьям 72 и 76 УК БССР к 3 годам ИТЛ: Гущинский Григорий Ильич (1905 г., Борисов; белорус; статист, Борисовская страхкасса), Гущинский Павел Ильич (1895 г., Борисов; белорус; служащий, фабрика «Березино»), Зубко Михаил Павлович (08.11.1890, д. Козлы Пружанского уезда Гродненской губ.; белорус; заведующий, школа рабочей молодежи), Карнилович Петр Васильевич (1902 г., Борисов; белорус; инструктора колхоза «Маяк социализма», школа), Комар Семен Федорович (1895 г., Борисов, белорус, колхозник), Пигулевский Михаил Ильич (1870 г., м. Копаткевичи Мозырского округа; белорус; священник, Кишино-Слободская церковь).

Арестованы 10 апреля, осуждены 29 июля 1932 года по статье 72 УК БССР к трем годам: Адамейко Иван Павлович (род. 1887 г., д. Житьково Житьковского с/с Борисовского р-на; белорус; извозчик, завод Райпромкомбинат), Баньковский Антон Петрович (род. 1888 г., д. Застарины Минской губ.; белорус; извозчик), Васильев Семен Семенович (род. 1878 г., Борисов, белорус, секретарь госбанка).

В 1932-м приговоры участникам протестов были довольно мягкие: три года. Особое совещание – это не суд, это право самих чекистов наказывать любого неугодного гражданина практически в административном порядке сроком до трех лет высылки или лагерей. Без оглядки на конституционное понятие правосудия, без права гражданина на защиту.

Чаще всего «вина» человека заключалась всего в одной неосторожно сказанной фразе, сказанной с секретным осведомителем. Кроме того, на каждом из уже осужденных навсегда оставалось клеймо: не вызывает полного доверия.

На пике Большого террора чекисты вспомнили о своем подучетном контингенте, участвовавшем в Борисовском хлебном бунте. К примеру, среди арестованных в 1938 году находим Михаила Зубко, который был опять приговорен за антисоветскую агитацию. А также Антона Баньковского, который уже записанный, как «поляк», а не белорус (подобная смена национальности позволяла следователям проще осудить человека в ходе «польской операции НКВД») был приговорен 11 октября 1938 года как член к/р организации и «агент польской разведки» к высшей мере наказания.

После все участники Борисовского хлебного бунта, были признаны невиновными и реабилитированы.

Ссылки на первые две части авторского цикла о хлебном бунте в Борисове в рамках проекта «СССР: как это было на самом деле» по ссылке, отсюда: https://gazetaby.com/post/milicioner-praded-kogda-emu-predlozhili-ne-dopuska/157032/


Кнопка
или
Подписка на мой блог
Tags: СССР, история, коллективизация, копипаста, репрессии, сталинизм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments