Россия — Родина моя! (von_hoffmann) wrote,
Россия — Родина моя!
von_hoffmann

Categories:

Большой террор. Как воронежского крестьянина расстреляли из-за ржавых гвоздей



В 30-е годы после Гражданской войны, голода и продразверсток крестьян по всей стране стали загонять в колхозы. Этот процесс практически везде был болезненным. По аграрным регионам России, в том числе и в Центральном Черноземье, прокатилась волна бунтов. В 1933 году в Мечетке Бобровского района тоже произошел крестьянский мятеж. Участие в нем превратило раскулаченного крестьянина Александра Гончарова во врага народа. О судьбе своего деда рассказали Людмила и Мария Гончаровы.



День памяти
Каждый год, в День памяти жертвам политических репрессий, 30 октября, сестры Гончаровы едут в Лушниковку, расположенную в пяти километрах от Боброва. Там находится памятник, поставленный в честь их расстрелянного деда Александра Гончарова, а напротив – кладбище, где похоронен их отец, сын врага народа Тимофей Гончаров.

Как вспоминают дочери, Тимофей Александрович обивал пороги начальственных кабинетов, упрашивая открыть кладбище рядом с мемориалом в честь расстрелянных в бобровской милиции. Сыну хотелось хоть после смерти быть ближе к отцу. Когда Александра Гончарова арестовали, Тимофею было чуть больше 20 лет, а дожил он почти до 90. Кладбище, в конце концов, открыли. Тимофей Александрович был похоронен там третьим.



«Боялись говорить о деде»
– До 1967 года мы ничего не знали о судьбе дедушки. Не знали, как его поминать в церкви: как живого или мертвого? – говорит Мария Воротягина (Гончарова).

По словам Марии, темы, связанные с дедом, в семье были под запретом.

– Государство добилось своего: люди боялись говорить о репрессиях, память будто стерли, – подхватывает ее сестра Людмила Михайлова (Гончарова). – После ареста деда его сын и другие родственники стали изгоями. Отец не мог взять в жены девушку, которую полюбил, потому что был сыном расстрелянного кулака. Им всегда пренебрегали. В колхозе он работу получал самую тяжелую и низкооплачиваемую. По 18 часов в сутки он ходил за сеялкой, получая трудодни.

Несмотря на лишения и личную трагедию, по словам дочек, Тимофей Гончаров всю жизнь писал стихи, которые восхваляли Ленина и Сталина.



– Наверное, без жестокости поднять страну тогда нельзя было, – размышляет Мария Тимофеевна. – Отец у нас был известным в районе кровельщиком. Он как-то посчитал, что за жизнь покрыл железом 114 крыш!

Черепичная крыша
Семью Гончаровых раскулачили в 1933 году. В Мечетке, где они жили, на глаза красным комиссарам попался их добротный пятистенок, крытый черепицей. Таких домов в округе не было. Черепица тогда считалась роскошью. Этот красивый дом и стал поводом выставить большую семью на улицу.

– Дед, по рассказам бабушки, был очень трудолюбивым. Их крепкое хозяйство начиналось со сруба, который в 1910 году выделили молодой семье для самостоятельной жизни. У Гончаровых к тому времени было уже двое детей, потом родилась еще одна дочь, а в 1915 году – наш отец. Он в семье младший. Родители в придачу к срубу подарили молодым жеребенка и теленка, – вспоминает Людмила Михайлова.

За 23 года трудолюбивая семья смогла стать зажиточной. Когда их раскулачили, у них был хороший дом, пара лошадей, бычок и две коровы. Еще приусадебный участок с ригой (сараем), в котором молотили зерно и хранили снопы, и металлическая борона. Все это у них отобрали и выгнали из пятистенка.

– Все отняли. Женщины надевали сразу несколько юбок, чтобы хоть из одежды что-то им осталось. Содрали и эти юбки. Они скитались по углам и с тех пор стали бедствовать, – вздыхает Мария Тимофеевна.

«Любому терпению приходит конец»
В 1933 году в Мечетке был крестьянский мятеж, в котором участвовал Александр Гончаров.

– Крестьянство было, конечно, очень терпеливым, но любому терпению приходит конец. На территории Центрально­-Черноземной области в конце 20-х – начале 30-х годов было зарегистрировано около 40 массовых выступлений, в ко­торых участвовало почти 30 тыс. человек. В 1933-м году был такой мятеж и в Мечетке, – объясняет руководитель Бобровского районного архива Надежда Капустина.



Народ приехал на мятеж со всех окрестных хуторов. Люди не хотели идти в колхозы и отдавать свое имущество. Разгон бунта был вооруженный.

– Наш дед говорил: «Мы день и ночь пахали в поте лица, почему теперь должны все отдать лентяям, которые на печке лежали?» По рассказам бабушки он был очень горячий и свободолюбивый. Непонятно ему было, почему он должен становиться в один строй с голытьбой, – рассказывает Людмила Михайлова.

Последний гвоздь
После разогнанного мятежа начались аресты и снова раскулачивание. Поэтому Александр Гончаров вынужден был уехать в Воронеж. Он звал с собой жену с младшими детьми, но та отказалась.

– Бабушка скиталась по углам, а дед работал на какой-то стройке в Воронеже. Четыре года он был в бегах. Время от времени тайно приезжал в Павловку – соседний хутор, что в 12 км от Мечетки. Там жил его родственник, который привозил на свидания бабушку. Дед вернулся в Мечетку в декабре 1936 года. Решил строить новую хату, – вспоминают внучки.

Тогда строить было не из чего, и Александр Дмитриевич ходил по округе, собирал щепочки. А из Воронежа со стройки, где работал, он привез большое «приданое» – коробок со ржавыми гвоздями. Их он вытаскивал из старых ящиков, выпрямлял и аккуратно складывал.

– Кто-то из соседей увидел эти гвозди, попросил взаймы. Дед Саша поделился и бесхитростно рассказал, откуда они. В благодарность сосед сообщил куда следует, что Гончаров похитил социалистическую собственность, – вспоминает Людмила Михайлова.



После участия Александра Гончарова в крестьянском мятеже и истории со ржавыми гвоздями арест был неминуем.

– По рассказам бабушки, за дедом приехали ночью. Несколько человек зашли в дом, растолкали его, посадили в машину и увезли, – вспоминает Мария Тимофеевна.

Расстрельные списки
Спустя 34 года, в 1967-м к Тимофею Гончарову из Воронежа приехал журналист и рассказал о том, что его отец был расстрелян по делу о кулацком мятеже в 30-х годах. Тимофей Александрович стал посылать запросы во всевозможные инстанции, чтобы узнать детали той истории, но запросы неизменно возвращались в Бобров. Он так и не узнал деталей судьбы отца вплоть до начала перестройки.



– В 2001 году облпрокуратура прислала нам списки на 250 человек, убитых в Бобровской тюрьме. Среди них было и имя Александра Гончарова из Мечетки. Из архивных документов явствовало, что приговор выносила «тройка» – то есть, человека ставили к стенке без суда и следствия, – рассказывает Надежда Капустина.

Александра Гончарова расстреляли на следующий день после ареста – 28 февраля 1937 года.

Заговоренный
Родным врага народа выпала тяжкая участь. Во время войны сын репрессированного Тимофей не подлежал мобилизации, но на фронт все же попал. В райвоенкомате на призывной пункт не явился односельчанин Тимофея. Парень подошел к военкому и сказал: «Я могу вернуться в Мечетку и привести того, кто не явился. Но лучше уж я сам за него отвоюю». Офицер разрешил.

Все четыре года на фронте Тимофей был сапером. Про него говорили: «Заговоренный». Он не получил ни одного ранения. Строил мосты, купался в холодной воде Одера, после чего еле выжил, подхватив воспаление легких.

После войны Тимофей женился, у него родились две дочери. Людмила всю жизнь проработала экономистом, Мария трудилась штукатуром-маляром.

– Нам всю жизнь было жалко бабушку, которая после ареста деда так и не сняла черного платка. Она прожила до 90 лет и всю жизнь ждала его. Только за 10 лет до смерти узнала, что его убили, – говорит ее внучка Людмила Тимофеевна.


В доме, в подвалах которого расстреливали людей, сегодня находится отдел полиции


Источник: https://riavrn.ru/news/bolshoy-terror-kak-voronezhskogo-krestyanina-rasstrelyali-iz-za-rzhavykh-gvozdey/


Кнопка
или



Tags: геноцид, деревня, история, коллективизация, коммунизм, копипаста, репрессии, сталинизм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments