Россия — Родина моя! (von_hoffmann) wrote,
Россия — Родина моя!
von_hoffmann

Идиотизм советской науки



Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский
«Мы, проработав десять лет в атомной системе, наработали кучу совершенно секретных отчётов. Я вам про собачий язык рассказывал уже? Нет? Так вот, для всех атомных объектов, для таких крупных, вроде нашего, отдельно для каждого, а на более мелких - для группы смежных объектов, в Москве, в Центре, был разработан свой собачий язык, то есть шифр. Атомная система, к вашему сведению, возникла в виде 9-го управления МГБ, потом МВД, затем она стала Первым Главным управлением МВД и наконец превратилась в Министерство среднего машиностроения, в Средмаш. Это последние десять лет. Почему среднего - чёрт его знает! Наверное, потому, что есть Министерство тяжёлого машиностроения и Министерство лёгкого машиностроения. А это среднего, хотя вовсе не машиностроение, а атомная система. Ну, для вящей секретности.

И там сидит, как во всяком министерстве, много чиновников, из которых большая часть - паразиты, конечно. Вот таких паразитов сидит целых два огромных зала - переводчики с одного собачьего языка на другой. На атомные объекты и без того входа никому постороннему нет, но все-таки на каждом объекте свой собачий язык, свой шифр. Значит, все отчёты научные печатаются на машинке совершенно секретными машинистками, но ни одна не должна знать секретов по-настоящему. Например, слово «облучение» обходится в полчервонца, то есть пять лет дают, ежели вы скажете «облучение» или, не дай Бог, напишете «облучение». «Облучение» было засекречено словом «окуривание».

Но для примера всего идиотизма: рентгеновские лучи, скажем, были описаны ещё в XIX веке, и никому не пришло в голову или совести ещё осталось слишком много, чтобы засекретить рентгеновские лучи. И они остались незасекреченными. Поэтому заглавие совершенно секретного отчёта гласило: «Эксперименты по окуриванию крыс рентгеновскими лучами». Из чего, конечно, это самое «окуривание» моментально рассекречивалось. Ну что можно сделать рентгеновскими лучами иного, как облучить ими!
У нас было одно главное неудобство или несчастье наше: радий засекречивали натрием, а существует у химиков хлористый натрий, который употребляется в дело, но хлористый натрий - это поваренная соль в то же время. И доказать секретчику своему, что поваренная соль, она не засекречена - подите докажите болвану, бывшему майору! Всё это очень ужасно, конечно, и очень смешно было. Вначале очень неудобно, потом мы как-то приспособились и, в общем, всё было нормально. Неудобно было ещё и то, что все секретные слова не имела права знать даже машинистка совершенно секретная. Поэтому при сдаче работы в машинопись автор должен был там оставлять пустое место. И это пустое место на столько-то букв (карандашиком можно было написать сколько букв, цифрой, скажем, ну, 5 или 12) и столько-то ударов машинистка должна была оставить. И автор мягким карандашом вписывал, значит, вместо «радий» - «натрий» или вместо «облучение» - «окуривание».

Но на другом большом объекте или на другой группе объектов мог быть несколько иной собачий язык. И там, скажем, радий был не натрий, а калий. Ежели наш отчёт нужно было отправить за 25 вёрст от нас в «сороковку», то мы не имели права сами отправлять. Атомные объекты непосредственно друг с другом не могли сообщаться, хотя расстояние было 25 километров и машин было у каждого объекта - сколько хочешь. Только через Москву. Там это должно было попасть в папку к какому-нибудь дураку, который мягкой резинкой мягкий карандаш стирал, затем мягким же карандашом вписывал... Должен был не перепутать, что наш отчёт с натрием вместо радия идет в «сороковку», а там вместо радия калий, И вот он должен мягким карандашом написать калий вместо натрия. И потом он должен был опять попасть в какую-то папку и уже отправиться. Поэтому 25 километров через Москву переслать отчёт - это продолжалось иногда два месяца. Ужас! Ужас! Ужас! Но глупость, она как-то не исчезает. Она подлежит тоже закону сохранения, она остается в системе, только перераспределяется и где-то накапливается. Мы свою работу научную, сиречь отчёты, печатали в четырех экземплярах, из коих три экземпляра, по-моему, посылались в Москву, а один экземпляр оставался у нас в секретной части.

Приезжая в Москву, мы останавливались обыкновенно у Реформатских, тогда еще на Композиторской улице, бывший Дурновский переулок. В один из моих приездов в Москву после того, как уже Келдыш умер и на его месте стал Александров, как-то звонок телефонный. Меня. Я подхожу. Александров: «Здравствуйте, Николай Владимирович, я слышал, Вы в Москве. Вы в отпуске?» Я говорю: «Да, в отпуске». - «Слава Богу Нам на каком-то физическом объекте, где у нас реактор, нужно какое-то устройство для биологической доочистки радиоактивно загрязнённых сточных вод. Я слышал, что Вы, будучи в атомной системе, и Ваша лаборатория этими делами как раз занимались». Говорю: «Странно, Анатолий Петрович, что Вы только слышали об этом. Не так давно это было, я всё помню: мы Вам в двух экземплярах, или в трёх даже, послали 22 отчёта по этой проблеме. Причем один из последних так и назывался: «Система биологической доочистки радиоактивно загрязненных сточных вод». Там описывалась серия экспериментов на двух прудах-отстойниках, через которые должна проходить очищенная якобы вода перед тем, как поступать в общий сток».

Да, а он, кроме всего, стал наместником Курчатова и по Средмашу. «Я слышал, что Вы этим занимаетесь, и слышал, что у нас были отчёты. Но ведь Вы знаете, у нас эти отчёты читаются одним человеком каким-нибудь допущенным. Да и он обыкновенно их не читает, не интересуется. А потом они лежат в железных шкафах. А пролежавши, кажется, два с половиной года (это он сказал «кажется», это не я говорю), попадают в секретный государственный архив. И чтобы получить оттуда нужный экземпляр, мне, начальнику всей атомной системы, потребовалось бы года два. Даже секретные списки ваших секретных отчётов уже в этом секретном архиве. Их сперва нужно получить, секретные списки Ваших секретных отчётов, а потом выбрать нужный и подать заявление о получении Ваших секретных отчётов. Так это ведь уже разрушится наш завод, который мы строим, а Ваших отчётов всё ещё не получим. Вот у меня какая просьба. Не можете ли Вы заехать вместе с Еленой Александровной ко мне в Средмаш (мы Вам пропуска заготовим всякие) и рассказать подробно о Ваших делах. А мы совершенно секретную машинистку посадим, стенографистку, она будет записывать всё, что Вы вспомните».
Я говорю: «Совсем интересно получается. А Вы, может быть, слышали ещё, что при закрытии нашего объекта в 55-м году все наши отчёты были рассекречены и тот экземпляр, который оставался в нашей секретной части, был рассекречен официально. Слово «секретно», номер секретности - всё тушью замазано, и мне отчёты были переданы. И сейчас они у меня на Миассовской станции лежат себе как милые, все наши отчёты, часть мы уже напечатали в виде работ. То, что мы там делали секретно, в виде совершенно несекретных работ уже напечатано. Так что не нужно нам таких с Вами фокусов разводить. Раз Вам, высшему начальству, получить из этого государственного архива - два с половиной года требуется, то можете Вы подождать немного? Мы с Лёлькой через десять дней или через две недели самое позднее в Свердловск едем. Я Вам обещаю тотчас по приезде вот этот наш отчёт, толстый, подробный, где все рассказано, прислать. Я посажу совершенно обыкновенную свою машинистку, не секретную, она его перепечатает на всякий случай с двумя копиями. Вам послать один экземпляр или, может быть, два или три?» - «Пошлите, - говорит, - два или три экземпляра, ежели Вам всё равно». Ну, я и послал по почте, не помню, два или три экземпляра переписанного на машинке бывшего секретного отчёта, который лежит в государственном секретном архиве, похороненный на веки вечные. Я не знаю, может, существует какой-нибудь закон, что через 25 лет сжигается этот секретный, пролежавший четверть века отчёт. Не знаю.

Все это дичь с начала до конца! Ведь во всем мире считается, что американцы разработали всю медицинскую изотопную, так сказать, биологию и всю водную изотопную биологию. А все это мы раньше американцев сделали. Но американцы делали - и печатали. А мы делали - и посылали в эту прорву, в Средмаш, из которого сам начальник всего этого дела не может получить ничего постфактум и даже не знает, что эти отчёты рассекречены».

Тимофеев-Ресовский Н.В., Воспоминания, М., «Вагриус», 2008 г., с. 331-335.

Найдено здесь: https://holera-ham.livejournal.com/4214968.html


Кнопка
или



Tags: СССР, история, коммунизм, копипаста, курьёзы, советчина
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments