Россия — Родина моя! (von_hoffmann) wrote,
Россия — Родина моя!
von_hoffmann

Category:

Сталинская аграрная политика — голодомор в Мордовии



Отнюдь не одна Украина пострадала от сталинской аграрной политики. Вот как обстояло дело в 1930-х годах в Мордовии.
...В начале 1936 г. руководители ряда районов снова были вынуждены обратиться за помощью к СНК МАССР и обкому ВКП(б). Например, из сообщения секретаря Инсарского РК ВКП(б) Билика следовало, что в районе фактический обмолот яровых и озимых зернобобовых оказался меньше данных государственной комиссии по определению урожайности от 7 до 25 %. В 22 колхозах района из 55 на один заработанный трудодень колхозники получили меньше 1 кг хлеба, в том числе в 6 колхозах — 0,5 кг, то есть только аванс, который был использован ими во время полевых работ. [ЦГА РМ. Ф. Р-228. Оп. 1.Д. 199. Л. З.] Обеспеченность колхозников хлебом в этих колхозах была недостаточной, чем объясняется их массовый уход на работы вне района. На 20 декабря, по данным НКВД, уезжающим в отход было выдан 7161 паспорт. [Там же.] Подобное положение сложилось и в 12 колхозах Ковылкинского района. [Там же.]

С марта по август 1936 г. в порядке продовольственной ссуды колхозам 23 районов республики было выдано 31 069 ц, фуражной ссуды — 18 345 ц, а всего — 96 717 ц. Таким образом, из урожая 1936 г. колхозы должны были вернуть вместе с процентами (10 %) 106 389 ц [Там же. Л. 3]

По данным исследователя А. П. Солдаткина, новый голод, которого вполне можно было избежать, на территории Мордовии начался уже зимой 1936/1937 г. [Солдаткин А. П. Голод в судьбе советского крестьянства Мордовии // Крестьянин в миру и на войне: матер. III Меркушкин, науч. чтений. Саранск, 2005. С. 180.] Однако республиканские власти требовали от колхозов при урожае зерновых культур в 341,2 тыс. т [ЦГА РМ. Ф. Р-662. Оп. 30. Д. 171. Л. 24.] любой ценой выполнить обязательные поставки, составлявшие по плану более 95 тыс. т, вернуть ссуду колхозам — более 14,3 тыс. т, натуроплату за работы МТС — более 58 тыс. т [Там же. Ф. Р-228. Оп. 1. Д. 211. Л. 86.] (то есть всего — более 167 тыс. т). Если обязательные поставки с трудом, но выполнялись, то поступление ссуды на 30 ноября составило всего 39 %, а натуроплаты - 41,3% [ЦГА РМ. Ф. Р-228. Оп. 1. Д. 211. Л. 123.] - СНК МАССР и обком ВКП(б) в соответствии с решением Куйбышевского крайисполкома и крайкома партии были вынуждены перевести в недоимку часть хлебопоставок в объеме 235 тыс. пудов (примерно 3,8 тыс. т) и взыскание семенной ссуды в объеме 120 тыс. пудов (примерно 1,9 тыс. т) для недородных колхозов девяти районов [Там же. Оп. З. Д. 16. Л. 123.]. Судя по распределению этой «льготы», наиболее пострадали от недорода Инсарский (недоимка 145 тыс. пудов), Рузаевский (65 тыс. пудов), Ромодановский (60 тыс. пудов), Кадошкинский (33 тыс. пудов) и Лямбирский (недоимка 27 тыс. пудов) районы. [Там же.]

О серьезном кризисе с обеспечением продовольствием уже осенью 1936 г. можно судить из письма демобилизовавшегося в сентябре из рядов РККА И. Чудаева, приехавшего в колхоз «Наша победа» (с. Луньга Ардатовского района). Увидев «некрасивую картину жизни колхозников», Чудаев написал письмо в редакцию газеты «Правда», в котором говорилось: «Тогда, когда мы хотим добиться зажиточной жизни, но здесь у нас получается в данное время совсем другое: колхозники, проработав круглый год, не получили ни одного килограмма хлеба или овощей, а также корма для скота. Здесь имеющийся скот уничтожается, коровы продаются за малую цену, настроение колхозников паническое и не видно пока никакой помощи со стороны вышестоящих органов. Причины этого незавидного дела такие, что плохой урожай и это все сдали в счет поставок и в МТС, а сами остались без зерна...» [Там же. Оп.1. Д. 183. Л. 51.]

Недород 1936 г. снова вызвал снижение численности поголовья скота на территории МАССР, которое увеличилось после 1933 г. С 1936 г. связан всплеск смертности (до 33 328 чел.) на фоне падения рождаемости (до 48 435 чел.) по сравнению с 1935 г., прирост населения составил всего 15 107 чел. Увеличилось количество больных сыпным тифом и дизентерией.

Сообщения о хроническом недоедании, опухании от голода стали приходить в массовом количестве руководству республики с января 1937 г. из Ковылкинского, Краснослободского, Кочкуровского, Ельниковского, Теньгушевского и других районов. Так, 13 января 1937 г. нарком внутренних дел Ванд сообщал председателю СНК МАССР А. Я. Козикову: «В селах Варжелей, Дракино, Кажлодка (Торбеевский район. — Т. Н.) со стороны антисоветского элемента имеются тенденции разгрома подсобных хлебных складов районного пункта Заготзерно, которые расположены в этих селах, а имеющийся хлеб распределить по крестьянам». [ЦГАРМ. Ф. Р-228. Оп. З. Д. 22. Л. 7.] В с. Мордовские Юнки все колхозники и единоличники питались суррогатами, в селе свирепствовал тиф и скарлатина. «Колхозники Челмакин Семен и Аремкин Федот ходят в совхоз "Красноармеец", подбирают дохлых свиней и едят со своей семьей». [Там же.] Тяжелое положение сельских жителей фактически не оказало никакого влияния на отношение к ним представителей власти, требовавших любой ценой выполнения всех обязательств перед государством. Так, в голодающем селе Мордовские Юнки член ВКП(б) Силкин заявил: «Если вы, колхозники, не будете платить налог, я всех неплательщиков выведу на улицу, положу вверх спинами и стану ездить на вас железными боронами, а налог все-таки возьмем». [Цит. по: Солдаткин А. П. Указ. раб. С. 180.]

Анализ спецсообщений показывает, что в тяжелейшем положении оказались и добросовестно трудившиеся члены колхозов, и оставшиеся единоличники, которым помощь приходила в самую последнюю очередь.

В с. Старое Дракино Ковылкинского района С. Морозова, вдова, член колхоза с 1931 г., в 1936 г. выработала 211 трудодней, а получила только один пуд муки. Скота нет, домашние вещи все были распроданы. От недоедания у ее детей опухли лица, руки и ноги, им пришлось бросить учебу. [ЦГА РМ. Ф. Р-228. Оп. 3. Д. 22. Л. 8.] То же отмечалось в с. Токмово и Алькино. [См.: Солдаткин А. П. Указ. раб. С. 180.] В с. Старые Турдаки Кочкуровского района колхозник А. Пяткин (семья пять человек) в 1936 г. выработал 600 трудодней. От систематического недоедания вся его семья опухла. В подобном положении находились еще четыре семьи колхозников. [ЦГА РМ. Ф. Р-228. Оп. 3. Д. 22. Л. 86.]

В марте-июне 1937 г. голод продолжал «гулять» по Мордовии. НКВД давал сведения из Теныушевского, Кочкуровского, Ковылкинского, Кадошкинского, Зубово-Полянского, Ромодановского, Краснослободского, Рузаевского и других районов. «2 марта 1937 г. в с. Шокша Теныушевского района от недоедания умерла единоличница Малашкина Аксинья Романовна. В том же селе еще два случая опухания от голода. Секретарь райкома ВКП(б) отказался помогать единоличникам. В том же районе, в с. Веденяпино массовое сыпнотифозное заболевание, 18 чел. отправили в больницу». [Цит. по: Солдаткин А. П. Указ. раб. С. 181.] Районные власти пытались скрыть факты смерти от голода, о которых сообщали органы НКВД. Так, на запрос о проверке смерти 2 марта 1937 г. А. Малышкиной председатель Теныушевского райисполкома ответил, что она умерла от того, что случайно упала в подпол и сильно ударилась. [ЦГА РМ. Ф. Р-228. Оп. 3. Д. 22. Л. 372.] 15 марта 1937 г. от голода умерла колхозница с. Новая Пырма Кочкуровского района Е. Бояркина, которая до поступления в больницу ничего не ела. [Там же. Л. 396.] 28 марта в с. Красаевка Торбеевского района «на почве систематического употребления суррогатов умерла колхозница Калинкина Анисья Константиновна». [Там же.] В с. Салазгорь Торбеевского района в семье единоличника В. А. Юфкина от недоедания умерли два сына: девятилетний Владимир — 25 мая 1937 г., а двухлетний Василий — 16 июня. Проверкой было установлено, что жена Юфкина обращалась в райисполком за помощью, но ей было отказано. [Там же.]

Из-за продовольственных затруднений в ряде сел дети перестали посещать школы. Например, в с. Мордовское Коломасово (Ковылкинский район) вследствие питания суррогатами и сильного истощения из 160 учащихся посещали школу только 40-50 чел., в с. Шадым — 109 чел. [Там же. Л. 398.]

В Красную армию из голодных сел родным и близким слали письма, которые перехватывали органы цензуры и докладывали о их содержании руководству республики.

Из письма Надейкиной (с. Старое Бадиково Зубово-Полянского района) сыну красноармейцу П. Надейкину: «Я тебе посылаю, наверное, последнее письмо, видно, больше и не увижу Вас, ждем голодной смерти. Кто хлеба даст кусочек, кто картошку, этим и кормимся». [Там же. Л. 399.] Из письма Н. Катюшкина (с. Каймар Краснослободского района) своему родственнику красноармейцу Катюшкину: «У нас будут умирать с голода, едят околевших лошадей. На нашей улице околели две лошади, наши соседи разобрали их нарасхват как мед». [Там же.] Из письма жителя с. Старые Селищи (Большеигнатовский район) своему родственнику красноармейцу Е. Варейкину: «У нас в селе зараза и старые и малые умирают каждый день, скарлатина — пухнет горло и еще новая болезнь, весь человек пухнет. У Марфы умерла Сима, у Васи умер Виня, Крюков Гриша умер, просто подряд в каждом селе умирают. Лошади падают, люди их употребляют в пищу». [ЦГА РМ. Ф. Р-228. Оп. 3. Д. 22. Л. 400.]

Стремясь избежать голода, колхозники и единоличники пытались покинуть деревню. Такое желание, например, фиксировалось во многих письмах в РККА. Из с. Атюрьева (районный центр): «Тут жизнь доходит до трубы, нет ни хлеба, ни картошки, и негде купить. Из нашего села разъехались почти все, дома продали даром, около 200 семей уехали кто куда». [Цит. по: Солдаткин А. П. Указ. раб. С. 183.] Из с. Давыдова (Кочкуровский район): «Сообщаю о своей жизни, живем мы очень плохо, не завидно. Придется сидеть без куска хлеба на лебеде. Хотим вербоваться во Владивосток». [Там же.] Из с. Большое Маресьево (Чамзинский район): «Сажать картошку нам будет плохо потому, что половина лошадей подохли, а половина висят на веревках, так что придется копать лопатами землю. Отец хочет куда-нибудь уехать, но колхоз не пускает и паспорт отобрали, так что жить стало очень трудно». [Там же.] Из с. Кочелаева (Ковылкинский район): «...в Коломасове осталось 130 дворов, а то продают и ломают, уезжают кто куда. Еще уедут много семей, и многие умирают с голода». [ЦГА РМ. Ф. Р.-228. Оп. 3. Д. 22. Л. 398.]

Сельские жители прекрасно осознавали, кто является главным виновником голода. Так, единоличник с. Кажлодка (Торбеевский район) Ф. Кормишкин в разговоре с односельчанами говорил: «Сталин народ заморил голодом, народ терпит до определенного времени, потом возьмут, да накинутся на хлебные склады. Только одним плохо, нет у нас в крестьянстве организованности. Если была бы организованность, как у рабочих, мы бы голодными не сидели». [Там же. Д. 3. Л. 7.]

Интересна оценка происходящего сельской интеллигенцией, в частности учителями. Например, учитель Чеберчинской школы Дубенского района И. Знаменский так ответил на вопрос «Лебеда — это культурное растение?»: «До колхозного строя лебеда являлась дикорастущим растением, а теперь, то есть после коллективизации, лебеда является культурным растением и употребляется вместо хлеба». [См.: Солдаткин А. П. Указ. раб. С. 184.]

А. П. Солдаткин привел в статье «Голод в судьбе советского крестьянства Мордовии» письмо, обнаруженное при задержании у учителя из д. Мазилуг Торбеевского района И. Ведякина. В нем, в частности, говорилось: «Товарищ Сталин, я учительствую двадцать лет, и не видел за время моей работы столько голоду, как в настоящее время. Вот уже две недели сижу без хлеба, и нельзя достать ни за какие деньги. Это не человеческая жизнь, а собачья, так жить в дальнейшем невозможно. Многие учителя голодают и бросают работу, уезжают в Москву за куском хлеба. Колхозники то же самое голодают... Вы пишете, что колхозы растут и крепнут, а качественно одно горе. Скотина в колхозах дохнет, ничего нет. Землю убирают плохо, земля истощала, хлеб родится плохо. Колхозники колхозную жизнь проклинают: "Круглый год работали, получили 300 г на трудодень".

Товарищ Сталин, в единоличном хозяйстве лучше было, как Вы не хвалите. У каждого было свое хозяйство, скотина была. Бывало работают, радуются, а сейчас в колхозах одно ругательство, беспорядок, и каждый себе тащит... Товарищ Сталин, а Вы пишете, что в капиталистических странах голод, это не верно, а голод в СССР. Это будет правильно и верно. Весь хлеб отправили в Испанию, а в М АССР колхозники и служащие помирают
». [См.: Солдаткин А. П. Указ. раб. С. 190-191.]

Чтобы не умереть с голода, единоличники, не имея тягловой силы, были вынуждены выйти в поле и пахать практически на себе. Так, К. Горшков из с. Зайцева Рыбкинского района, середняк, выходец из колхоза, 24 апреля 1936 г. запряг своих детей в возрасте восьми, двенадцати и четырнадцати лет в плуг и пахал с их помощью приусадебный участок. Погоняя детей, Горшков кричал: «Вот до чего дожили при Советской власти, вместо лошадей детей стали запрягать в плуг». [ЦГА РМ. Ф. Р-228. Оп. 3. Д. 18. Л. 18.] Жители с. Старый Город Темниковского района Зубарев и Бякин, соединившись семьями, впрягались в плуг и пахали свои огороды. [Там же.] В с. Покровские Селищи Зубово-Полянского района единоличники производили пахоту на себе, запрягая в плуг мужчин по 10-15 чел., женщин по 15-20 чел., приспособив специальные лямки вместо хомута. Одна из таких групп во время пахоты вывесила на плуг красный флаг и распевала антисоветские частушки, например: «Лошадей у нас отобрали, но нас самих никогда не отберут» [Там же. Л. 136.]. Подобные факты отмечались в Атяшевском, Дубенском и других районах. [См.: Солдаткин А. П. Указ. раб. С. 183.]

Необходимость выполнения плана посева яровых культур и минимального обеспечения продовольствием колхозников требовала оказания помощи недородным колхозам. В справке наркома внутренних дел С. М. Вейзагера сообщалось в начале апреля 1937 г., что колхозам было отпущено 17 451 ц продовольственной ссуды и 45 584 ц семенной ссуды и только из-за «нежелания перестроиться и неумения организовать работу» районными властями продовольственное положение остается тяжелым. [ЦГА РМ. Ф. Р-228. Оп. 3. Д. 22. Л. 395.]

Руководство страны, учитывая последствия 1932-1933 гг., пошло на известные послабления в отношении аграрного сектора (например, постановление СНК и ЦК ВКП(б) от 20 марта 1937 г.). Существенно было облегчено положение и деревни Мордовии. 16 июля 1937 г. принято постановление СНК и Мордовского обкома «О распределении льгот колхозам, колхозникам и единоличникам М АССР» [Красная Мордовия. 18 июля 1937 г.], в котором говорилось о снижении почти в 2 раза норм зернопоставок с колхозов и единоличников, списании задолженностей по семенной, продовольственной и фуражной ссудам с зерновых колхозов в количестве 116 621 ц, выданных до осени 1936 г., недоимок с колхозов по натуроплате МТС за работы 1936 г. — 32 483 ц, фуражной ссуде — 5 398,8 ц; о рассрочке на 3 года (1937-1939 гг.) задолженности колхозов по семенной, продовольственной и фуражной ссудам, выданным начиная с осени 1936 г. в количестве 661 467,8 ц, а также о списании значительных сумм недоимок (в общей сложности более 6,5 млн руб.) с колхозов, колхозников и единоличников и снижении, отсрочке на 1938-1939 гг. возврата колхозами и колхозниками суммы кредитов около 6 млн руб. Перечисленные «льготы» и хороший валовой урожай зерновых в 1937 г. (более 900 тыс. т [ЦГА РМ. Ф. Р-228. Оп. 3. Д. 136. Л. 244.]) способствовали преодолению дальнейшего распространения продовольственного кризиса.

Надькин Т. Д. Сталинская агарная политика и крестьянство Мордовии. М., 2010. С. 151-157.

Найдено здесь: https://vk.com/historydoc?w=wall-27569095_1624952


Кнопка
или



Tags: деревня, история, коллективизация, коммунизм, копипаста, мерзости советской жизни, сталинизм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments