Россия — Родина моя! (von_hoffmann) wrote,
Россия — Родина моя!
von_hoffmann

Categories:

Григорий Котовский. Увлекательная история жизни



В ночь с 5 на 6 августа 1925 года в совхозе Цупвоенпромхоза «Чабанка», что на побережье Чёрного моря, в 30 км северо-восточнее Одессы, при совершенно загадочных обстоятельствах был застрелен командир 2-го кавалерийского корпуса Григорий Котовский: меткий стрелок всадил пулю из револьвера ему в аорту.

Убийство было раскрыто в кратчайшие сроки – убийца сам сдался следствию. Им оказался некий Мейер Зайдер, старинный знакомый Котовского, бывший содержатель роскошных публичных домов Одессы, бывший подручный бандита Мишки Япончика, на момент убийства — начальник охраны Перегоновского сахарного завода.

Первая версия, запущенная в оборот, была нарочито бытовой: Зайдер, мол, обиделся на Котовского, якобы застав его в постели со своей женой.

По другой версии, столь же бытовой, Котовский якобы воспылал к одной даме и, поссорившись с конкурентом, выхватил револьвер, Зайдер повис на его руках, но в пылу драки Котовский случайно нажал на спуск своего оружия.



Уже на суде, который состоялся лишь через год после убийства, сам Зайдер чуть ли не с открытой насмешкой нёс полную чушь: якобы он застрелил Котовского за то, что он его… не повысил по службе. Судей это объяснение устроило вполне, и они без затей приговорили Зайдера к 10 годам заключения.

Но была и третья версия. Известно, что летом 1925 года, ка раз перед самым отбытием на отдых, Котовского назначили заместителем народного комиссара по военным и морским делам СССР Михаила Фрунзе. Вот только вступить в должность Котовский так и не успел. Вместо него заместителем наркома был назначен Клим Ворошилов – человек из сталинской обоймы, бывший комиссар Первой конной армии, а между «первоконниками» и «второконниками» (так называли офицеров 2-го кавкорпуса) была смертельная вражда. Следом – 31 октября 1925 года — после операции на предмет излечения «язвенной болезни» не стало и самого Фрунзе. И вновь товарищ Ворошилов пошел на повышение, начав после этого настоящую охоту на «второконников», которых убирали со всех армейских постов.

В качестве подтверждения этой версии можно привести последующие события. В частности, то, что Зайдер весьма комфортно устроился в заключении: стал заведующим тюремным клубом в Харьковском доме общественно-принудительных работ и получил право свободного выхода в город. А в конце 1928 года и вовсе вышел на свободу «за примерное поведение»! Там же, в Харькове, устроился на железную дорогу сцепщиком. Осенью 1930 года его нашли убитым на железнодорожном полотне близ харьковского вокзала. Следствие пришло к выводу, что убили Зайдера ветераны-котовцы, отомстившие за своего комкора: убийц даже не искали. Но, возможна и другая версия: заказчики убийства просто избавились от лишних свидетелей.

Григорий Котовский никогда не указывал свой возраст. В разных автобиографиях, которые он писал то для представления к ордену, то при вступлении в партию, то в письмах к любовницам он указывал три разных даты: 1884-й, 1887-й или 1888-й год. Но в действительности Григорий Иванович Котовский родился 12 июля 1881 года. Случилось это в местечке Ганчешты Кишеневского уезда в Бессарабии, на краю огромной и процветавшей Российской империи. Его отец был механиком винокуренного завода, который принадлежал родовитому бессарабскому князю Манук-Бею. Сам Котовский утверждал, что его отец был вовсе не православным мещанином, а потомком потомственного польского аристократа. Даже после Октябрьской революции, когда принадлежность к дворянству только вредила карьере, Котовский указывал в анкетах, что происходил из дворян, а дед его был полковником. Мать же его Акулина Романовна принадлежала к семье белокринницких староверов.

В 1895 году от чахотки умирает отец Гриши. В том же году Котовский на средства Манук-Бея поступает в Кишиневское реальное училище, пособие на учение получила и одна из его сестер.

Гриша, оказавшись в Кишиневе без присмотра, решил изведать все прелести жизни в большом городе. Он стал прогуливать занятия, хулиганить и через три месяца был со скандалом изгнан из училища. Но и здесь Грише помог его покровитель князь Манук-Бей. Он устраивает непутевого крестника в Кокорозенское сельскохозяйственное училище, пообещав по окончании учебы отправить его на учебу в Германию. Этот довод оказался решающим: и в течение всей учебы в сельскохозяйственном училище Гриша ни был замечен ни в каких хулиганствах. Он целыми днями учился, налегая на математику и немецкий язык. О его прилежной учебе сохранились и официальные записи: «Григорий доил коров и заботливо выращивал телят. Тщательно следил за чистотой коровника, за правильностью кормления скота, умело варил сыры и аккуратно вел записи в молочной книге». Преподаватель молочного дела всегда ставил Котовского в пример другим: этот ученик не уйдет спать, пока не осмотрит всех коров, не проверит, хорошо ли они привязаны, и не подложит им на ночь чистую подстилку. Любил Гриша и работать и на мельнице. Он часами пропадал у паровика и жерновов, исполнял обязанности то кочегара, то механика и особенно ловко насекал камни.

Закончив училище в 1900 году, Котовский устроился на практику помощником управляющего в имение молодого помещика Михаила Скоповского. Но уже через два месяца юный практикант был с позором изгнан за обольщение жены помещика и за кражу – он утаил 200 рублей, полученные от реализации винограда. Деньги он как раз и потратил на супругу своего работодателя. В том же году Котовский оказывается в помощниках управляющего большого имения Максимовка Одесского уезда помещика Якунина.

В течении года он работал в 4 поместьях, и везде с ним приключалась одна и та же беда: растрата денег. В конце концов, девятнадцатилетний Котовский направился в Одессу, о злачных притонах которой ходили легенды по всей Бессарабии. Он растратил все деньги в портовых кабаках, после чего был изгнан из училища, так и не получив никаких документов о среднем образовании.

Рухнули и его радужные надежды на продолжение учебы в Германии – в 1902 году из-за сердечного приступа неожиданно умер князь Манук-Бей. В поисках средств Котовский вновь едет к молодому помещику Скоповскому, который к тому времени уже развелся с неверной женой. Конечно, это может показаться странным, но беспечный помещик снова нанял Котовского помощником управляющего. Результат был предсказуем: узнав, что ему грозит скорый призыв в армию, Григорий присвоил сто рублей, вырученных от продажи помещичьих свиней, и ударился в бега.

Бегал он, впрочем, недолго. Прокутив все деньги, Котовский по поддельным документам устроился управляющим имением к помещику Семиградову. Однако, вопиющая безграмотность нового работника вскоре натолкнули помещика на некоторые подозрения. Связавшись с Якуниным, Семиградов узнал, что симпатичный молодой агроном – вор и мошенник, после чего помещик обратился в полицию. Котовского арестовали, и за подлог документов он получил 4 месяца тюрьмы. Но, отсидев этот срок, Котовский был вновь арестован – на этот раз по обвинению в хищении денег у Скоповского. Так Котовский впервые оказался в знаменитом «грабительском коридоре» Кишиневской тюрьмы, где в те годы собирался преступный «бомонд» Бессарабии. Но Гриша вовсе не собирался проходить тюремные университеты от звонка до звонка. Он разыгрывает приступ «нервической горячки», откусывая в припадке «эпилепсии» ухо какому-то старому вору. Его переводят в тюремный лазарет, а потом и вовсе освобождают «по болезни» из тюрьмы. После этого он снова работает управляющим у помещика Авербуха в селе Молешты, а потом – рабочим на пивоваренном заводе Раппа. В ноябре 1903 года Котовский опять оказывается на скамье подсудимых, и опять по обвинению в растрате казенных денег. На сей раз, он угодил на нары на два месяца.

Оказавшись на свободе, Котовский вдруг узнал, что в январе 1904 года началась Русско-Японская война, и он вновь подлежит мобилизации в армии. Григорий решает прятаться от войны в Одессе, Киеве и Харькове. Он достает поддельные документы, но прямо на вокзале в Кишиневе его арестовывает полиция. Несмотря на судимости Котовского отправляют в 19-й Костромской пехотный полк, дислоцированный тогда в Житомире. Но на войну Григорий Иванович не спешил, и, вновь разыграв приступ «горячки», он добился перевода в лазарет, откуда и сбежал на волю. Кстати, о своем дезертирстве в военное время Григорий Котовский в советские годы никогда не вспоминал, представляясь «лихим рубакой» без страха и упрека, а свою жизнь в 1904 – 1905 году он называл «эпохой бунтовщичества».

С мая 1905 года для Котовского начинается эпоха подполья, за дезертирство ему светило не менее 10 лет каторги. В подполье он прибился к группе эсеров, и в августе совершил свое первое ограбление в составе группы налетчиков эсера Дорончана. Впрочем, грабежи у эсеров были редкостью, вынужденной необходимостью, когда партии срочно требовалось достать крупную сумму денег. Чаще всего эсеры занимались обычным вымогательством и «крышеванием бизнеса» — причем, по твердой ставке. К примеру, с крупного фабриканта они брали по 1000 рублей в месяц, с купцов — по 500 рублей, с мелких лавочников – по 300, «Несогласных» воспитывали – то вдруг на фабрике начиналась забастовка, то вдруг вспыхивал пожар на складе.

Это ремесло понравилось Грише. Он увидел, что революционные события, ослабляя порядок и власть, оставляют безнаказанными гнусные поступки. Ему нравилось революция, что советовала «экспроприировать экспроприаторов». Но вот работать на эсеров ему не нравилось – как выяснилось, партия забирала себе практически всю награбленную добычу, оставляя боевикам сущие крохи. И Котовский через год порывает с эсерами, и набирает собственную «революционную» группировку из семи человек. Себя он именовал крайне претенциозно – атаман Ада.

Его первый документально подтвержденный грабеж: ограбление дворянина Дудниченко, которого адские налетчики подстерегли на опушке Бардарского леса. Дальше в его послужном списке были налеты на мелких купцов, винные лавки, помещичьи усадьбы. Всего в тот период банда Котовского подвела 12 нападений. Что интересно, в числе первых жертв Котовского были его односельчане по селу Ганчешты. Например, он напал на дом купца Гершковича, которого знал с детства. Однако, налет был не совсем удачным – сын купца выбежал из дома и поднял крик, на который сбежалась полиция и соседи. Отстреливаясь, котовцы едва смогли унести ноги. Следом Котовский совершил нападение на имение своего бывшего благодетеля, которым после смерти Манук-Бея владел помещик Назаров. Видимо, Манук-Бей что-то обещал оставить семье Котовских после своей смерти, да так и забыл указать это в своем завещании, что и вызвало желание Гриши восстановить справедливость. Всего с 1 января по февраль 1906 года банда Котовского совершила 28 ограблений, и в итоге полиция объявила за его голову награду в 2000 рублей.

В другой раз, совершив налет на конвой арестованных крестьян, он оставил полицейскому расписку: «освободил арестованных Григорий Котовский». В те годы все газеты обсуждали его виртуальную дуэль с помещиком Крупенским, который публично поклялся изловить этого Адского атамана и повесить его на главной площади Кишинева. В ответ банда Котовского совершила ночной налет на имение Крупенского, похитив у него массу дорогих вещей, в том числе и дорогой бухарский ковер ручной работы, висевший над кроватью помещика. На месте ковра Котовский оставил записку: «не хвались, идучи на рать, а хвались идучи с рати».

Но вольная жизнь Адского атамана продолжалась недолго. 18 февраля 1906 года полицейские агенты вычислили штаб – малину Котовского и окружили его (по другой версии, его сдали сами эсеры, не простив ему предательства). В тот же день были арестованы и другие члены его банды. Из полицейских материалов известно, что, оказавшись в Кишиневской следственной тюрьме, Григорий Иванович получил от своих сокамерников кличку «кот».

В тот период в тюрьме у него возник конфликт с уголовным авторитетом по кличке «Загари», и от расправы блатных будущего революционера спасло только заступничество тюремной администрации. Но защиту пришлось отрабатывать, и не случайно, что в мае 1906 года имя осведомителя Котовского мелькает в рапорте о предотвращении побега тринадцати анархистов из тюрьмы. После этого его, опасаясь, видимо, мести со стороны революционеров, переводят из общей тюрьмы в одиночную камеру. «Одиночка с прогулкой 15 минут в сутки и полная изоляция от живого мира, — писал Котовский. — На моих глазах люди от этого режима гибли десятками, и только решением во что бы то ни стало быть на свободе, жажда борьбы, ежедневная тренировка в виде гимнастики спасли меня от гибели».

31 августа 1906 года, закованный в кандалы, он сумел выбраться из одиночной камеры для особо опасных преступников Кишиневской тюрьмы. Как он самостоятельно взломал дверь камеры, которую постоянно охранял часовой, история умалчивает. Также неизвестным остается и то, как он незамеченным прошел тюремный коридор, попал на тюремный чердак и, сломав железную решетку, спустился с чердака тюремной башни во внутренний двор тюрьмы по веревке, предусмотрительно сделано из разрезанного одеяла и простыни.

Собственно, история этого побега не оставляет никаких сомнений, что ее написал талантливый выдумщик, начитавшийся Артура Конандойля и Агаты Кристи. Реальность, как можно предположить, была не столь захватывающей. Скорее всего, побег Котовского организовали сами полицейские, опасавшиеся, что на суде Григорий Иванович раскроет многие неудобные факты их негласного сотрудничества.

Побег не был удачным. Уже через неделю жандармы и пристав Кишиневского городского участка Хаджи Коли настигли беглеца на одной из улиц Кишинева. Котовского водворили в камеру, состоявшийся в апреле 1907 года суд признал его виновным в организации в серии разбойных нападений. За грабежи, побег и дезертирство суд дал Котовскому десять лет каторги, что по меркам того времени было очень мягким приговором – в те годы казнили и за более мелкие преступления. Столь мягким приговором возмутился уже губернский прокурор и отправил дело на доследование, которое открыло совсем уж скандальные вещи. Выяснилось, что банду фактически крышевал некий помощник пристава Зильберг, который получал от Котовского часть награбленных денег и ценные подарки. В частности, именно у Зельберга нашли ценную золотую трость, которую Котовский отобрал у старика Крупенского. Также высокие полицейские чиновники помогали бандитам сбывать награбленное, снабжали их информацией об адресах наиболее богатых квартир. На Котовского работал даже чиновник специальных поручений при губернаторе, которому уголовный авторитет платил по 50 рублей за информацию о каждой удачной сделке. Другому офицеру-полицейскому он платил 250 рублей в месяц – то есть, в 3 раза больше его жалованья. Мелкие же полицейские готовили Котовскому побег из тюрьмы, снабжали его в камере оружием и спиртным.

Расследование дела Котовского стало настоящей сенсацией всей тогдашней Российской империи. То есть, по сути, как писали тогдашние газеты, вовсе не Котовский был главой разбойной шайки, а именно полицейский Зильберг, который за свои преступления получил 4 года каторги. В скандале оказался замешан и сам Хаджи Коли, и только заступничество высокопоставленного родственника – его дядя был заместителем министра юстиции – спасло его от позорной отставки и тюрьмы.

После истории с разоблачение Зильберга слава Котовского как Адского атамана и революционного грабителя изрядно померкла. Получив по новому приговору 12 лет каторги, он начал свой длинный путь по тюрьмам Российской империи. Он побывал в одиночке Николаевской каторжной тюрьмы, посетил Смоленский тюремный централ и Орловскую пересыльную тюрьму, где он маялся в ожидании отправки на каторгу до декабря 1910 года. Именно там Котовский и завязал первые контакты с членами партии анархистов и большевиков, пытаясь создать конкурирующую уголовным уркам группу т.н. «жиганов» — революционных боевиков. Вот как описывал тюремный быт Котовского один из членов его группы, некий Давид Кичман: «Там, где появлялся Котовский, прекращались поборы со стороны «уголовников». В 1908 году в Николаевской каторжной тюрьме Котовский отменил так называемый налог «на камеру» в пользу тюремной уголовной верхушки».

В феврале 1911 года он попал на настоящую каторгу в Козаковскую каторжную тюрьму, где зэки работали на золотых приисках. Здесь Котовский понял, что ему лучше не бунтовать. Позабыв про все политические лозунги, он становится преданным другом тюремной администрации. Его даже назначили бригадиром на постройке Амурской железной дороги. В сибирской каторге Котовский столкнулся с тюремным авторитетом Ванькой–козлятником. (Козлятниками до революции называли опытных воров-домушников, ходивших на дело в компании с малолетками.) Конфликт разрешился убийством – Котовский убил Козлятника, выдавив ему глаза. Опасаясь мести со стороны «урок», Котовский готовит побег. В своей «советской» автобиографии Котовский написал, что «при побеге я убил двух конвоиров, охранявших шахту». Это был полный вымысел. Не убивал он никого, да и в шахте тогда Котовский не работал. Побег он совершил, когда был расконвоированным бригадиром – просто взял да и ушел с рабочего участка. Неделю он отсиживался в домике путевого обходчика, который на собранные с каторжан деньги приготовил ему фальшивые документы и билеты на поезд.

По подложному паспорту Котовский некоторое время работал грузчиком на Волге, кочегаром на мельнице в Балашове, чернорабочим, кучером. В Сызрани его кто-то опознал, и по доносу Котовского арестовали. Но из местной тюрьмы Котовский легко сбежал – как именно, он предпочитал не рассказывать.

Осенью 1913 года Котовский вернулся в Бессарабию, где он вновь собрал банду из 10 человек. Штаб-квартирой новой банды стал дешевый трактир «Лондон» на Титовской улице в Кишеневе. И первый свой налет Котовский совершает на имение своего старого знакомого помещика Назарова, наследника умершего князя Манук-Бея. Почему он так стремился отомстить Назарову, неизвестно. Зато известно другое. Как только полиции стало известно о возвращении Котовского, тут же была организованна полицейская операция с облавой, продолжавшаяся два дня. Никто ни попался, и следом бандиты разграбили кассу местного винокуренного завода.

Тем временем, в начале августа 1914 года Россия вступила в Первую мировую войну. В Бессарабии, где находился Юго-Западный фронт, было введено военное положение, которое означало не только тотальную мобилизацию мужского населения, но и введение военно-полевых судов и ужесточение наказания за преступления. То есть за грабежи Котовского и его подельников ждала уже не каторга, а виселица.

Не желая идти на фронт, Котовский приобрел «белый билет», освобождавший его от призыва. Он устроился в крупное поместье помощником машиниста молотилки, а в свободное от работы время готовил очередной налет. Уголовная статистика свидетельствует, что Котовский в 1913 году успел совершить 5 грабежей. В 1914 году он совершил около 10 вооруженных налетов. В 1915 году котовцы совершили более 20 налетов, в том числе 3 – в Одессе.

В советский период сам Котовский, вспоминая свой разбойный период, говорил, что сам не убил ни одного человека. Более того, он даже револьвер всегда носил незаряженным, надеясь больше на методы запугивания и силу своего страшного авторитета. Так это или нет, установить сейчас невозможно. Возможно, сам Котовский действительно никого не убил – но за него эту грязную работу делали его подельники.

Историк Виктор Савченко, скрупулезно собравший все полицейские материалы о деятельности Котовского. Утверждает, что на совести атамана ада находится немало жертв. К примеру, его подручный по имени Михаил Берилев в ходе грабежа убил промышленника Нусинова, лесника Прокопа, сторожа Жалко, за что позже он был приговорен к повешению. К излишнему кровопусканию был склонен и другой котовец – Николай Радышевский, вор-рецидивист, предпочитавший грабить ювелирные магазины.

Самое известное дело 1916 года – нападение на арестантский вагон на станции Бендеры. В вагоне ждали своей отправки в одесскую тюрьму несколько десятков уголовных заключенных, среди которых были и друзья Котовского по сибирской каторге. Вагон должны были прицепить к утреннему поезду. Когда до прихода состава оставалось около часа, к арестантскому вагону подошел переодеты железнодорожником налетчик и передал начальнику караула приказ коменданта станции явиться к нему. После того, как начальник караула ушел на станцию, к вагону подошел конвой с новой партией арестованных. Конвой возглавлял сам Котовский в форме офицера. Он потребовал принять арестованных, но, как только открылась дверь вагона, туда ворвались котовцы, игравшие роль и конвойных, и арестованных. Караул был разоружен, и около шестидесяти уголовников получили свободу.

Всех беглецов развезли на подводах по тайным малинам, а несколько освобожденных остались в банде Котовского и уже через несколько дней они напали на офис купца Якова Блумберга. Этот случай описывали все одесские газеты – воспользовавшись тем, что бандиты были заняты обыском, жена купца разбила окно вазой и стала звать на помощь. В панике котовцы открыли стрельбу, застрелив жену и дочь купца. Шальная пуля прострелила и правую руку бандита Байстрюка. Грабители бежали, ограничившись сорванными с женщин кольцом с бриллиантом и золотой брошью. Следующей их жертвой стал врача Бродовский, которому они привели товарища с раненой рукой, что, впрочем, не помешало бандитам изъять у доктора сорок рублей и золотые часы плюс три рубля, которые грабители забрали у фельдшерицы, помогавшей доктору перевязывать их товарища.

Делом занялся лично помощник начальника одесского сыска Дон Донцов, который довольно быстро выходит на след бандитов. Понимая, что полиция дышит ему в затылок, Котовский распускает большую часть банды, а сам с наиболее преданными сообщниками возвращается домой в Кишиневскую губернию. Здесь 17 июня 1916 года и происходит его последнее дело– на большой дороге у Кишинева Котовский напал на двух еврейских купцов Гершингольда и Нецканера и обобрал их до нитки. На следующий день новый полицмейстер пообещал щедрую награду за поимку Котовского и бросил лучшие силы на его поимку. Ведь продолжалась мировая война, рядом проходил румынский фронт, а разбойные грабежи подрывали надежность тыла.

Уже через неделю облава принесла первые плоды – были арестованы 12 членов банды Котовского, которые и указали на местонахождение их главаря. (Сам Котовский говорил, что был продан за десять тысяч рублей одним из своих подельников). Арест Котовского проходил по всем правилам конспирации, что говорит о том, что у Котовского еще оставались связи в полицейском управлении губернии. Дом был окружен полицией, но Котовскому удалось уйти из окружения. Преследователи гнались за ним двенадцать верст. Поняв, что он окружен, а конь под ним обессилел. Котовский решил скрыться в высоких ячменных полях, но полицейские решили прочесать поле. Когда они были уже близко, Котовский встал с поднятыми руками. И здесь репутация Адского атамана обернулась против него самого: когда полицейские увидели перед собой страшного грабителя, они, не раздумывая, открыли огонь по безоружному человеку, решив, видимо, раз и навсегда закрыть вопрос с Котовским. Котовский упал, обливаясь кровью, но раны оказались не смертельными.

В октябре 1916 года начался суд над Адским атаманом. Зная, что ему грозит виселица, Котовский как мог, оттягивал оглашение приговора. Он сочинил пространный текст «Покаяние», который произвел неизгладимое впечатление на присяжных. Также в свое оправдание он заявил, что часть захваченных денег он жертвовал бедным и в Красный крест в помощь раненым на войне, но никаких доказательств этих благородных деяний, он так и не предъявил. Но все ухищрения оказались бесполезными. Одесский окружной суд приговорил его к повешению. Но власти почему-то не спешили исполнять приговор. Сорок пять суток Котовский просидел в камере смертников, ожидая смертной казни и забрасывая все возможные инстанции слезными прошениями о помиловании. Одно из этих писем прочитала Надежда Брусилова-Желиховская, жена легендарного командующего Юго-Западным фронтом Брусилова, которая под впечатлением от рассказа раскаявшегося атамана стала хлопотать о судьбе Котовского в Петрограде и добилась-таки отмены смертного приговора, заменив его на вечную каторгу.

Но не успел Котовский по уже знакомому этапу пойти на каторгу в Сибирь, как в стране грянула Февральская революция. Ворота тюрем распахнулись для идейных вымогателей, террористов и бомбистов. Даже Нестор Махно, прославившийся как рэкетир и убийца, обрел свободу и вернулся на родину. Но вот Котовского новая власть выпускать на волю не собиралась, потому что никаких революционных заслуг за этим отпетым уголовником не числилось. И тогда Котовский стал забрасывать уже Временное правительство письмами с просьбами пересмотреть несправедливый приговор, вынесенный в годы несправедливого царистского режима. Вместо каторги он просил отправить его добровольцем на фронт, где он кровью мог бы искупить свою вину перед народом и республикой. Неизвестно, как бы тогдашний министр юстиции Керенский отреагировал бы на эти письма, но тут в марте 1917 года в Одесской тюрьме неожиданно вспыхнул бунт заключенных.

Котовский, как это ни странно, занял сторону тюремной администрации и уговаривал восставших отказаться от попыток бегства. Вскоре он стал членом комитета тюремного самоуправления и уже вел переговоры с руководителем губернских милицейских отрядов и начальником одесского военного округа. Более того, он заявил, что знает всех преступников Одессы и может помочь в их аресте или перевоспитании. Он даже ходил вместе с милицией на обыски и аресты, помогая задерживать своих бывших друзей. И в итоге он все-таки добился своего. В мае 1917 года состоялся новый суд, который принял решение: «подсудимого Григория Котовского… если он по состоянию здоровья окажется годным к службе, условно освободить от наказания и передать его в ведение военных властей».

Но Котовский не спешил на фронт проливать кровь за революцию. Его полностью утраивал одесский курорт, и он три месяца под любыми предлогами отмазывается от армии. Он то лечит нервное расстройство, то по командировке от Советов едет в командировку в Бессарабию, то занимается перевоспитанием криминальных элементов. Так или иначе. Котовский сумел оттянуть свой приезд на фронт до завершения июньской наступательной операции русской армии, которая стоила десятков тысяч жизней солдат и офицеров. Лишь когда всякие боевые действия на Румынском фронте затихли, Котовский отправляется на передовую. Он рядовой 136 Таганрогского пехотного полка 34 дивизии. В реальных боевых действиях ему так и не пришлось участвовать, но миру он поведал о жарких боях, опасных рейдах в тыл врага и даже сам себя наградил за храбрость Георгиевским крестом. В действительности же, если ему и пришлось принимать участие в баталиях, то в баталиях сугубо политического характера: 25 ноября в румынском городке Галаце состоялся съезд солдатских Советов 6ой армии Румынского фронта. Среди делегатов съезда был и Котовский, который был избран членом президиума. Съезд поручает Григорию Ивановичу формирование «Партизанского революционного отряда, борющегося против румынской олигархии».

Партизанщина была недолгой. Уже в начале весны 1918 года Германия развернула наступление на Украине, и отряд Котовского рассыпался. Сам атаман бежало в тыл, и в апреле 1918 года он оказался в Екатеринославе, где слег от эпидемии «испанки». Оттуда он сбежал в Одессу, которая тогда находилась под властью французских интервентов. Там он вливается в знакомый преступный мир, которым руководит его лучший друг – первый криминальный король Одессы Мишка Япончик (настоящее имя Моисей Вольфович Винницкий). Япончик сам был из породы «революционных воров».

Так, во время большевистского переворота в Одессе в 1918 году Мишка Япончик совместно с будущим чекистом Яковом Блюмкиным сформировал «Первый Добровольческий революционный железный отряд» из люмпен-пролетариата и преступников, что в дальнейшем дало ему право называть себя революционером. К примеру, в газете «Одесская почта» Япончик даже опубликовал собственное воззвание «группы воров Одессы»: «Мы группа, профессиональных воров, также проливали кровь в боях с гайдамаками, идя рука об руку с товарищами рабочими и матросами. Мы тоже имеем право носить звание граждан Российской республики!»

Тем не менее, в Одессе, которая в 1918 -1919 году стала неофициальной столицей Белого движения, Котовский с Япончиком и не думали о революции, промышляя рэкетом и грабежами. Старожил-одессит Яков Кишиневский позже вспомнил, что «король Миша» обложил данью всех торговцев, и даже официальные власти сторонились его кортежа с тачанками и пулеметами, когда тот в окружении полусотни головорезов раз в неделю объезжал город, собирая деньги.

Человеку никогда не поздно переменить жизнь!» — таков был рекламный слоган популярного сериала «Котовский», где с успехом сыграл свою последнюю роль Владислав Галкин. Однако, это только часть правды. Действительно, с приходом красных в Одессу Котовский постарался измениться, но только лишь внешне. Благодаря стараниям своего тюремного друга Исаю Шмидту – Комиссара Особой революционной армии — он получил свою первую официальную советскую должность в Красной армии.

Интересно, что вопреки официальной советской историографии, Котовский никогда не участвовал в боях с полноценными армейскими соединениями. Верх его начальственной карьеры – должность командира 2-го кавалерийского корпуса при Ионе Якире. Большевики старались использовать его там, где он был специалистом – то есть, бросали на борьбу с бандитами и восставшими крестьянами.

Позже сын Котовского – Гриша — вспоминал: «С мамой отец познакомился осенью 1919 года. Мама происходила из волжских крестьян, но родители и мамы умерли рано, и ее с сестрой Лизой родственники определили в интернат на казенные содержание. Позже, когда сестры подросли, они купили в рассрочку швейную машинку «Зингер» и подрабатывали шитьем. Нужда была страшная, и в 18 лет мама была вынуждена выйти замуж за земского врача Шакина, который был вдвое старше ее. Шакин болел раком, и в обмен на уход он предложил маме помощь в устройстве и дал денег на поступление на медицинский факультет Московского университета. В 1918 году мама, уже ставшая вдовой, вступила в партию, и по партийному призыву отправилась на фронт. В санитарном поезде она и встретилась с отцом, который там лечил последствия тифа. В это страшное время ей, конечно, хотелось прислониться к мужскому плечу. Мама впоследствии рассказывала, со слов отца, почему она ему понравилась: он увидел в ней облик своей матери которую он потерял в три года. Начался роман. Отец предложил ехать к нему в бригаду. Врачей у него не было и он сразу предложил ей должность бригадного врача. И, что бы добиться назначения мамы в бригаду, Котовский назвал ее в штабе дивизии своей женой. Мама не возражала…»

Котовский в начале нэпа был, вероятно, одним из самых богатых людей дочиста ограбленной страны. Он захотел еще и власти. И натолкнулся на еще больших преступников, чем он сам.

Более десяти лет о Котовском никто не вспоминал. А потом в конце 30-х в его имя стали славить по всей стране, его имя стали присваивать городам и заводам, был снят фильм «Котовский»… Секрет же его посмертной популярности объяснялся просто: в 1937 году Стране, отправившей на убой Якира, Гамарника, Уборевича и других бывших военачальников покойного комдива, срочно понадобились новые кандидатуры на роль героев Гражданской войны.



Советские власти устроили ему почти такие же пышные похороны, как скончавшемуся годом ранее Ленину. Тело Котовского было решено поместить в мавзолей в городе Бирзула, впоследствии переименованном в Котовск.
Бальзамировал труп профессор Владимир Воробьев, ранее получивший подобный опыт во время мумификации вождя мирового пролетариата. Работы велись несколько дней.
Судьба мумии Котовского оказалась весьма печальной. 5 августа 1941 года в Котовск вошли немецкие и румынские оккупанты, а уже на следующий день они вытащили труп Котовского из саркофага и сбросили его в траншею, вырытую для захоронения расстрелянных евреев и коммунистов.
Части тела «бессарабского Робин Гуда» собрал в мешок один из местных жителей и хранил у себя до прихода Красной Армии. Мавзолей был восстановлен в 1965 году, правда, уже в уменьшенном масштабе. В 1990-е годы он был заперт, помещение регулярно заливала вода.
В настоящее время тело Котовского находится в плачевном состоянии. Блогер Денис Казанский опубликовал в 2016 году фотоснимки, свидетельствующие о том, что мумия представляет собой скелетированные останки.

Найдено здесь: https://feldgrau.info/other/22385-grigorij-kotovskij-uvlekatelnaya-istoriya-zhizni


Кнопка
или



Tags: гражданская война, история, коммунисты, копипаста, криминал, личность, экстремизм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments