Россия — Родина моя! (von_hoffmann) wrote,
Россия — Родина моя!
von_hoffmann

Categories:

Русский национальный вопрос и XII съезд РКП(б) (полностью стенограмму - см. по ссылке)


XII съезд РКП(б)


Как известно, первые, наиболее критические 15 лет советского режима представляют картину яростной борьбы, направленной на выкорчевывание русской культуры и аннигиляцию русской национальности и русского самосознания, при одновременной поддержке большинства остальных национализмов (и вовсе не только в рамках “социалистического по существу”).
Среди материалов, особенно полезных для понимания национальной политики большевиков, не последнее место занимают протоколы XII съезда. Мы цитируем отрывки из них по изданию: “Двенадцатый съезд РКП/б/. 17-25 апреля 1923 года. Стенографический отчет”, Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, М. 1968.

Зиновьев: Третье - национальный вопрос, тесно связанный с крестьянским вопросом. Конечно, он не имеет большого значения для Великороссии, но он имеет громадное значение для крестьянского населения на Украине и в целом ряде других союзных республик. Товарищи, мы должны на этот счет твердо сказать, что ни малейших уступок “великодержавной” точке зрения и ни малейшего отступления от школы Ленина в национальном вопросе мы не можем допустить и не допустим. Мы должны помнить, что этот вопрос стоит именно так. Я не могу согласиться с теми товарищами, которые говорили на Украинской конференции: “на Украине борются две культуры”; которая победит, - нам все равно. Так, товарищи, рассуждать нельзя. Школа т. Ленина учит нас в национальном вопросе тому, что мы должны активно помогать тем нациям, которые до сих пор были угнетенными и загнанными. [стр. 43]

Председательствующий: Слово имеет т. Лисовский.

Лисовский: Я предлагаю следующую поправку. В конце второй страницы, третья строка снизу, где говорится: “партия обязана вести решительную борьбу”, я предлагаю добавить “и с шовинизмом господствующих национальностей в отношении к своим национальным меньшинствам в автономных и независимых республиках”. <...> Совершенно очевидно, что нам нужно на этом съезде заострить внимание на великорусском шовинизме. Совершенно ясно, что нужно сделать величайшее ударение именно на великорусском шовинизме. Эта цель достигается тем, что дважды о нем говорится. Но резолюция - это программа на ближайший год работы, и на другой день после съезда практическим работникам на местах придется исходить из нее, и это даст почву одним товарищам и выбьет почву из-под ног у других, которые, с одной стороны, борясь с великорусским шовинизмом, хотят оградить национальные меньшинства от подавления господствующих национальностей в независимых и автономных республиках, а это - вопрос актуальный и для Украины, и для Кавказа особенно. Я считаю необходимым, чтобы это было в резолюции отмечено.

Председательствующий: Слово имеет т. Бухарин.

Бухарин: Товарищи, вниманию съезда предложены подробные тезисы по национальному вопросу. В этих тезисах дана математически точная формулировка, и учтен тот элемент, о котором говорил тов. Лисовский. В такой резолюции по докладу ЦК, которая должна носить абсолютно ударный характер, где от партии требуется максимальная энергия, эта ударность и эта энергия и должны быть соответствующим образом выражены. Я думаю, громадное большинство съезда отлично понимает, какая огромная опасность грозит нам, - именно великорусский шовинизм. Несоизмеримой величиной является шовинизм среди других наций, и потому нужно ударить здесь. Поэтому нельзя вносить <...> смягчающего элемента <...>

Сталин: Товарищи! Со времени Октябрьской революции мы третий раз обсуждаем национальный вопрос: первый раз - на VIII съезде, второй - на X и третий - на XII. Не есть ли это признак того, что кое-что изменилось принципиально в наших взглядах на национальный вопрос? Нет, принципиальный взгляд на национальный вопрос остался тот же, что и до Октября, и после. Но со времени X съезда изменилась международная обстановка в смысле усиления удельного веса тех тяжелых резервов революции, какие ныне представляют страны Востока. Это во-первых. Во-вторых, со времени Х съезда наша партия во внутреннем положении в связи с нэпом тоже имела некоторые изменения. Все эти новые факторы необходимо учесть, подвести им итог. В этом смысле можно говорить о новой постановке национального вопроса на XII съезде.
Национальный вопрос имеет для нас значение и с точки зрения внутреннего положения, не только потому, что в численном отношении бывшая державная нация представляет около 75 млн., а остальные нации - 65 (это все-таки немало), и не только потому, что ранее угнетенные национальности занимают наиболее нужные для хозяйственного развития районы и наиболее важные с точки зрения военной стратегии пункты, не только поэтому, но прежде всего потому, что за эти два года мы ввели так называемый нэп, а в связи с этим национализм русский стал нарастать, усиливаться, родилась идея сменовеховства, бродят желания устроить в мирном порядке то, чего не удалось устроить Деникину, т.е. создать так называемую “единую и неделимую”.

И, таким образом, в связи с нэпом во внутренней нашей жизни нарождается новая сила - великорусский шовинизм, гнездящийся в наших учреждениях, проникающий не только в советские, но и в партийные учреждения, бродящий по всем углам нашей федерации и ведущий к тому, что если мы этой новой силе не дадим решительного отпора, если мы ее не подсечем в корне, - а нэповские условия ее взращивают, - мы рискуем оказаться перед картиной разрыва между пролетариатом бывшей державной нации и крестьянами ранее угнетенных наций, что равняется подрыву диктатуры пролетариата.

Но нэп взращивает не только шовинизм русский, - он взращивает и шовинизмы местные, особенно в тех республиках, которые имеют несколько национальностей. Я имею в виду Грузию, Азербайджан, Бухару, отчасти можно принять к сведению Туркестан, где мы имеем несколько национальностей, передовые злементы которых, может быть, скоро начнут конкурировать между собой за первенство. Эти местные шовинизмы, конечно, не представляют по своеи силе той опасности, которую представляет шовинизм великорусский. <...>

Основная сила, тормозящая дело объединения республик в единый союз,- это та сила, которая нарастает у нас, как я уже говорил, в условиях нэпа: это великорусский шовинизм. Вовсе не случайность, товарищи, что сменовеховцы приобрели массу сторонников среди советских чиновников. Это вовсе не случайность. Не случайность и то, что господа сменовеховцы похваливают коммунистов-большевиков, как бы говоря: вы о большевизме сколько угодно говорите, о ваших интернационалистских тенденциях сколько угодно болтайте, а мы-то знаем, что то, что не удалось устроить Деникину, вы это устроите, что великую идею великой России вы, большевики, восстановили, или вы ее, во всяком случае, восстановите. Все это не случайность. Не случайность и то, что даже в некоторые наши партийные учреждения проникла эта идея. Я был свидетелем того, как на февральском Пленуме, где впервые ставился вопрос о второй палате, в составе ЦК раздавались речи, несоответствующие коммунизму речи, не имеющие ничего общего с интернационализмом. Все это знамение времени, поветрие. Основная опасность, отсюда проистекающая, - опасность, проистекающая от того, что в связи с нэпом у нас растет не по дням, а по часам великодержавный шовинизм, самый заскорузлый национализм, старающийся стереть все нерусское, собрать все нити управления вокруг русского начала и придавить нерусское. <...>

Доверие, которое мы тогда приобрели, мы можем растерять до последних остатков, если мы все не вооружимся против этого нового, повторяю, великорусского шовинизма, который бесформенно, без физиономии ползет, капля за каплей впитываясь в уши и в глаза, капля за каплей изменяя дух, всю душу наших работников так, что этих работников рискуешь не узнать совершенно. Вот эту опасность, товарищи, мы должны во что бы то ни стало свалить на обе лопатки, иначе нам грозит перспектива потери доверия рабочих и крестьян ранее угнетенных народов, нам грозит перспектива разрыва связи между этими народностями и российским пролетариатом, и этим самым нам грозит опасность допустить некую трещину в системе нашей диктатуры. Не забудьте, товарищи, что если мы с развернутыми знаменами шли против Керенского и свалили Временное правительство, то, между прочим, потому, что там за спиной мы имели доверие тех угнетенных народов, которые ждали от русских пролетариев освобождения. <...> Не забудьте, что если бы мы в тылу у Колчака, Деникина, Врангеля и Юденича не имели так называемых “инородцев”, не имели ранее угнетенных народов, которые подрывали тыл этих генералов своим молчаливым сочувствием русским пролетариям, - товарищи, это особый фактор в нашем развитии: молчаливое сочувствие, его никто не видит и не слышит, но оно решает все, - если бы не это сочувствие, мы бы не сковырнули ни одного из этих генералов. В то время, когда мы шли на них, в тылу у них начался развал. Почему? Потому что эти генвралы опирались на колонизаторский элемент из казаков, они рисовали перед угнетенными народами перспективу их дальнейшего угнетения, и угнетенные народы вынуждены были идти к нам в объятия, между тем как мы развертывали знамя освобождения этих угнетенных народов. Вот что решило судьбу этих генералов, вот сумма факторов, которые заслонены успехами наших войск, но которые в последнем счете решили все. Этого забывать нельзя. Вот почему мы обязаны круто повернуть в смысле борьбы с новыми шовинистическими настроениями и пригвоздить к позорному столбу тех чиновников наших учреждений и тех партийных товарищей, которые забывают о нашем завоевании в Октябре, именно о доверии ранее угнетённых народов, которым мы должны дорожить.

Таков первый и самый опасный фактор, тормозящий дело объединения народов и республик в единый союз. Нужно понять, что если такая сила, как великорусский шовинизм расцветет пышным цветом и пойдет гулять, - никакого доверия со стороны угнетенных ранее народов не будет, никакого сотрудничества в едином союзе мы не построим, и никакого Союза Республик у нас не будет.

Второй фактор, товарищи, тоже препятствующий объединению ранее угнетенных народов вокруг русского пролетариата, это то фактическое неравенство наций, которое мы унаследовали от периода царизма. <...>

Необходимо, чтобы, кроме школ и языка, российский пролетариат принял все меры к тому, чтобы на окраинах, в отставших в культурном отношении республиках - а отстали они не по своей вине, а потому, что их рассматривали раньше, как источниьи сырья - необходимо добиться того, чтобы в этих республиках были устроены очаги промышленности. <...> Эти республики, в хозяйственном отношении отставшие и не имеющие пролетариата, должны с помощью русского пролетариата основать у себя очаги промышленности. <...> Вот в этой области нам придется серьезно поработать, и тут одними школами и языком не отговориться.

Но есть еще третий фактор, тормозящий объединение республик в один союз, - это национализм в отдельных республиках. Нэп действует не только на русское население, но и на нерусское. Нэп развивает частную торговлю и промышленность не только в центре России, но и в отдельных республиках. Вот этот-то самый нэп и связанный с ним частный капитал питают, взращивают национализм грузинский, азербайджанский, узбекский и пр. Конечно, если бы не было великорусского шовинизма, который является наступательным, потому что он силен, потому что он и раньше был силен, и навыки угнетать и принижать у него остались, - если бы великорусского шовинизма не было, то, может быть, и шовинизм местный, как ответ на шовинизм великорусский, существовал бы, так сказать, в минимальном, в миниатюрном виде, потому что в последнем счете антирусский национализм есть оборонительная форма, некоторая уродливая форма обороны против национализма русского, против шовинизма русского. Если бы этот национализм был только оборонительный, можно было бы еще не поднимать из-за него шума. Можно было бы сосредоточить всю силу своих действий и всю силу своей борьбы на шовинизме великорусском, надеясь, что коль скоро этот сильный враг будет повален, то, вместе с тем, будет повален и национализм антирусский, ибо он, этот национализм, повторяю, в конечном счете является реакцией на национализм великорусский, ответом на него, известной обороной. Да, это было бы так, если бы на местах национализм антирусский дальше реакции на национализм русский не уходил. <...>

С точки зрения внутреннего положения условия нэп, усиливающийся великорусский шовинизм и шовинизм местный также обязывают нас подчеркнуть особую важность национального вопроса. <...>

Я говорил дальше о факторах, содействующих такому сближению народов; я говорил о факторах, тормозящих такое объединение. Я останавливался специально на великорусском шовинизме, как силе укрепляющейся. Эта сила есть основная опасность, могущая подорвать доверие ранее угнетенных народов к русскому пролетариату. Это - наш опаснейший враг, которого мы должны свалить, ибо если мы его свалим, то на 9/10 свалим и тот национализм, который сохранился и который развивается в отдельных республиках. <...>

Гринько: Я перехожу к вопросу национально-культурному. Тот пессимизм на Всеукраинской партийной конференции, о котором я говорил, он в большей степени относится к национально-культурным моментам. Насколько мы можем быстро провести ту линию, которая здесь намечается? Позвольте вскрыть некоторую, чрезвычайно распространенную в нашей среде психологию, которая, как правило, в настоящий момент по национальному вопросу молчит. <...> Национальный момент был для нас важен в 1919 - 1920 гг., когда он явился оружием идущего против нас крестьянства. Мы его изжили, ликвидировали. <...>

Происходит вредная подмена: вместо того, чтобы толковать на тему, какую роль играет национальный момент и как его практически решить, оттирают эту проблему с мнимомарксистским высокомерием и рассуждением о значении экономических обстоятельств в деле смычки города с селом. Дальше весьма часто личными впечатлениями хотят подмешать анализ общественных фактов. Ответственнейшие товарищи из Украины говорят так: я всю Украину изъездил вдоль и поперек, я разговаривал с крестьянами, и я вынес впечатление, что они не хотят украинского языка. Вместо того, чтобы анализировать крупнейшие общественные движения, эпоху Центральной рады, петлюровщины, национальных восстаний и т.д., довольствуются некритическими методами личных впечатлений и на этом строят политику в национальном вопросе. Дальше эта психология или идеология, если угодно, в крайнем случае допускает свободную борьбу культур и т.д. и, наконец, приходит к выводу, что вся наша постановка в национальном вопросе в текущий период отличается излишней ноткой активизма. Вот цепь рассуждений, которые в полной или частичной мере являются характерными для огромного слоя партийных товарищей. И именно эта психология есть основное и крупнейшее препятствие при проведении нового курса национальной политики. Но нам именно придется активно эту политику проводить <...> Я считаю, что основная задача этого съезда заключается в том, чтобы эту плотную инертную психологию, которая широко распространена в рядах нашей партии, разбить, чтобы не было этого тупого равнодушия в национальном вопросе, чтобы был сразу же дан именно активный характер проведению нашей национальной политики.

У нас за последнее время новый термин выдумали: “националы”. И существует такое представление, что мы этих националов приспособим к проведению нашей национальной политики. Я считаю, что мы не можем и не должны допускать пассивность, потерю темпа, мы не можем допустить того, чтобы эту национальную политику подхватили силы, стоящие вне нас. Но было бы также ошибкой, если бы мы внутри партии передоверили это дело группе своего рода специалистов по национальному вопросу, так называемым националам. Успех нашей национальной полытики зависит от того, чтобы наша партия, ее основное рабочее ядро взяли инициативу, активность проведения национальной политики в свои руки. [стр. 504-5]

Скрыпник: Что это обозначает? Откуда вытекает это противоречие между теорией и практикой? Не только на наших съездах, но и на Втором конгрессе Коминтерна мы приняли резолюцию по национальному вопросу. <...> В ней говорилось, что пролетариат [т.е. русские] в области нацвопроса должен быть готов к величайшему самопожертвованию для того, чтобы образовать союз с колониальными народами и с крестьянами угнетавшихся народов. Вот этот вопрос, который должен быть перед нами поставлен.

Что же, это готовность к самопожертвованию проявлена? Нет, не проявлена. Имеются только теоретические признания со стороны большинства, но когда доходит до цела, ни силы, ни воли нет у нас. Великодержавные предрассудки, всосанные с молоком матери, стали инстинктом у многих и многих товарищей. Припомните, как многие и многие из товарищей у нас были шокированы, когда наш Союз Республик принял название не РСФСР, а СССР. Припомните, какие недоуменные разговоры слышались среди товарищей о переименовании Российской Коммунистической партии в Коммунистическую партию СССР, как многие считали принципиально недопустимым самое поднятие вопроса об этом, чем-то оскорбительным, отказом от традиции и т.п., как будто мы уже не отказались один раз от старого заслуженного наименования и как будто в этом отстаивании названия партии не по территории, а именно по русской национальности нет своеобразного великодержавия. Да, товарищи, эта готовность самопожертвования стоит перед нами, как необходимость, и мы должны еще много поработать над собою, чтобы быть в состоянии ее проявить.

Я упомянул относительно работы среди украинцев, которая должна вестись специально на украинском языке. Но у нас нет достаточного кадра работников, нам нужно еще создавать работников, могущих работать на украинском языке. <...> На Украине нет достаточного кадра работников, владеющих украинским языком <...>

Товарищи, в чем причина такого отношения, в чем причина того, что наша линия, давным-давно намеченная, так искажается при проведении? Разве что-нибудь новое предлагается в тезисах т. Сталина? Ничего. Линия давно намечена, еще в 1913-1914 гг. она была намечена Лениным и проводима в статьях Ленина и его соработника Сталина в нашем журнале “Просвещение”

Так почему же мы практически в национальном вопросе толчемся на месте и при правильном принципиальном его разрешении остаемся на деле бессильными? Дело в том, что мы все время балансируем в области национального вопроса. Некоторые все время пытаются найти среднюю линию. Каждое указание на великодержавный шовинизм всегда считают необходимым компенсировать указанием противоположным на шовинизм народностей недержавных, и всегда получается двойная бухгалтерия. Каждое упоминание на великорусский шовинизм пытаются всегда дисквалифицировать предъявлением встречного иска: дескать, “сначала преодолейте свой собственный национализм”. Так на деле с великодержавным шовинизмом у нас никакой борьбы не велось. Этому должен быть положен конец. Нам необходимо провести здесь некоторую грань!

<...> когда в прошлом году на XI съезде я выступил с положениями, которые фактически полностью проведены в тезисах Сталина на этом съезде <...> я уже тогда предвидел то “едино-неделимое” сменовеховское устремление наших советских аппаратов, которое теперь устанавливает т. Сталин. Нам нужно в области национального вопроса поставить грань, повести резкую борьбу и практическую работу провести, наконец, соответственно принимаемым нами тезисам!

Конечно, теоретически правильно проводимое в тезисах т. Сталина сопоставление двух национализмов: национализма великодержавного, господствующего и национализма бывших угнетенных национальностей. (Я не говорю о великодержавных тенденциях бывших угнетенных народов).

Но не слишком ли это выпячено у т. Сталина? Не явится ли это противопоставление двух национализмов поводом для того, чтобы многие и многие на практике свою бездеятельность в области национального вопроса оправдывали таким противопоставлением? Я очень и очень боюсь этого.

В теории мы разрешили давным-давно этот вопрос, нам не нужно создавать новых теорий. Наша партия давно в лице т. Ленина и его соратника т. Сталина разрешила этот вопрос теоретически. Резолюции наших съездов теоретически разрешают этот вопрос. По национальному вопросу в нашей партии были различные точки зрения: точка зрения Розы Люксембург и точка зрения т. Ленина. Увы, товарищи, имеется еще и третья точка зрения, за которой стоит наибольшее число сторонников: это точка зрения партийного болота, точка зрения людей, которые боятся здесь выступить с определенной линией. Имеются ли противники тезисов т. Сталина или их нету Имеются ли в нашей партии товарищи, которые являются принципиальными великодержавниками, русотяпами? Так почему же они здесь не выступают, а только на практике искажают партийную линию? Не важно принять резолюцию, а важно ее провести. <...> Вот это противоречие между теорией и практикой, эту линию болота необходимо выжечь каленым железом, необходимо, чтобы наша теория, принципиальная линия действительно осуществлялась на практике. [стр. 571-3]

Лукашин: Тов. Сталин сказал здесь: национальный момент состоит на три четверти из вопроса великодержавного русского шовинизма и на четверть есть вопрос шовинизма местных национальностей. [стр. 598]

Председательствующий: Слово имеет т. Бухарин.

Бухарин: Товарищи, прежде всего несколько слов по поводу того, насколько остро стал у нас национальный вопрос <...> у нас национальный вопрос уже стоит очень остро, а что он будет стоять на очереди и завтра, что он будет стоять в десяти, если не больше, республиках, зависит прежде всего от той простой причины, что мы все время поднимаем новые пласты националов, создаем новую интеллигенцию, которая только теперь приобщается к культуре, которая только теперь осознает себя, которая только теперь становится у власти в смысле проникновения в наш государственный аппарат. <...>

Если мы делаем ошибку в национальном вопросе в Грузии, то тем самым мы помогаем меньшевикам; если мы делаем ошибку в национальном вопросе на Украине, то тем самым мы прямо помогаем петлюровцам; если мы делаем ошибку в национальном вопросе в Туркестане, мы тем самым оказываем помощь сознательным идеологам басмачества [*]. Товарищи, неужели это неясно после всех тех уроков, которые мы получили?

[*] Но вот по отношению к великороссам “делать ошибки”, по мнению Бухарина, не только возможно, но и необходимо.
Очень труден в особенности национальный вопрос там, где у нас нет достаточно национального ядра. На Украине, например, где состав партии русско-еврейский, главная наша задача лежит в работе среди украинцев, и именно потому очень часто на Украине часть наших товарищей с такой энергией, с таким бешенством борется против украинского национализма. Им для правильной политики нужно было бы переучиваться. А если мы хотим нести ответственность за судьбы страны, мы должны понять, в чем тут дело, и должны приложить все усилия к тому, чтобы против таких тенденций выступить возможно более остро и резко.
Сущность ленинизма по национальному вопросу у нас заключалась в первую очередь в борьбе с основным шовинизмом, который у нас есть, с великорусским шовинизмом. Тов. Сталин здесь говорил совершенно правильно, что девять десятых вопроса заключается в великорусском шовинизме, а остальная часть заключается в местном шовинизме. И тут, товарищи, нам надо отдать себе в этом ясный отчет. <...>

Если мы ударим по первому звену национализма, по самому главному и по самому основному, тем самым мы ударим по этим промежуточным звеньям вплоть до самых низших “местных” шовинизмов. И в этом весь вопрос. Нельзя даже подходить здесь с точки зрения равенства наций, и т. Ленин неоднократно это доказывал. Наоборот, мы должны сказать, что мы в качестве бывшей великодержавной нации должны идти наперерез националистическим стремлениям и поставить себя в неравное положение в смысле еще больших уступок национальным течениям. Только при такой политике, идя наперерез, только при такой политике, когда мы себя искусственно поставим в положение, более низкое по сравнению с другими, только этой ценой мы сможем купить себе настоящее доверие прежде угнетенных наций. То же самое вопрос хозяйственный. Тут многие товарищи говорили: ведь хозяйственная целесообрааность требует того-то, того-то и того-то, и с точки зрения хозяйственной целесообразности защищают ту позицию, которую защищают в гипертрофированной форме, скажем, уклонисты. А на это я, товарищи, скажу: спиливать телеграфные столбы на баррикады - хозяйственно очень неправильная политика; отбирать крупные имения помещиков и передавать их мужикам с точки зрения хозяйственной целесообразности, с точки зрения продуктивности труда - неправильная политика. А мы все-таки это делаем. И то же самое в национальном вопросе. Совершенно ясно, что, может быть, с точкй зрения чисто аппаратной или с точки зрения чисто хозяйственной то или иное мероприятие, если мы совершенно выбросим все политические и все прочие соображения, может быть вполне хозяйственно целесообразно. Но если мы примем во внимание те национальные требования, которые существуют, те политические затруднения, которые на этом пути могут стоять, то мы должны очень часто поступиться хозяйственной целесообразностью для того, чтобы подвести под себя прочный фундамент для нашей власти, объединив национальности в союз. <...> Дело <...> в общей постановке национального вопроса и в тех великорусских уклонах, которые здесь обнаружились. Если бы мы стали здесь, на съезде, разбирать вопрос о местных шовинизмах, мы бы вели неправильную политику. Ведь почему т. Ленин с такой бешеной энергией стал бить тревогу в грузинском вопросе? И почему т. Ленин не сказал ни слова в своем письме об ошибках [грузинских] уклонистов и, наоборот, все слова сказал, и четырехаршинные слова сказал, против политики, которая велась против уклонистов? Почему он это сделал? Потому, что не знал, что существует местный шовинизм? Или потому, что не мог перечислить десятка уездов с сепаратистскими тенденциями? Почему же он это сделал? А потому, что т. Ленин - гениальный стратег. Он знает, что нужно бить главного врага, а не эклектически нанизывать оттеночки на оттеночки. Например, на этом съезде нечего говорить о местном шовинизме. Это - вторая фаза нашей борьбы. И если будем говорить в целях “объективной справедливости” о великорусском шовинизме и в то же время будем рассуждать, что существует еще грузинский шовинизм, украинский шовинизм, ахалцыхский, гомель-гомельский шовинизм и какой угодно шовинизм, этим мы потопим основной вопрос. И поэтому совершенно ясно, что т. Ленин в своих письмах и в известном документе, о котором здесь говорилось, вовсе не стоял на точке зрения этой замечательной “объективной справедливости”, а взял кое-кого за волосы и давай дергать направо и налево. И совершенно правильно сделал, именно потому, что только так можно повернуть общественное мнение партии по той дороге, которую т. Ленин считает правильной. (Аплодисменты.) 3десь надо соблюдать все-таки кое-какую пропорцию... Вы заметьте, что с т. Зиновьевым произошло, когда он говорил против местного шовинизма, - гром аплодисментов отовсюду посыпался. Какая замечательная солидарность! Но что это означает?.. Это означает, что в тех местах речей, где речь идет о местных шовинизмах, все против, даже великороссы, которые выступают против грузинского шовинизма. Но когда речь идет о русском шовинизме, там только кончик торчит (аплодисменты, смех), и это есть самое опасное. Я понимаю, когда наш дорогой друг, т. Коба Сталин, не так остро выступает против русского шовинизма, и что он, как грузин, выступает против грузинского шовинизма. Но позвольте мне, хотя я не грузин, - правда, меня некоторые дразнят “почетным грузином”, - выступить против российского шовинизма. Это есть самая важная политическая задача наша, и эту задачу нужно решить таким образом, что гвоздь вопроса лежит здесь вовсе не в составлении каталога на предмет путешествий по местным шовинизмам, а вопрос идет насчет ликвидации русского шовинизма.

Товарищи, есть еще одно соображение: какое значение имеет, скажем, какой-нибудь узбекский шовинизм в международном масштабе? Никакого. А великорусский шовинизм имеет колоссальное значение в международном смысле. Если, например, т. Мдивани делает некоторые ошибки по отношению к армянам, то это почти не отражается на международной политике... (шум, голоса: “нет”), это не будет иметь никакого отклика; но то обстоятельство, когда русские, которые выступают сейчас носителями русской государственной идеи в советской форме, когда они ущемляют другие национальности, тогда дело другое; совершенно естественно, что это есть самое опасное, и против этого мы должны протестовать. Если мы этой центральной нашей задачи не поймем, если мы не поставим в первую очередь борьбу с русским шовинизмом на нашем съезде, если мы не мобилизуем все основные силы нашей партии против великорусского шовинизма и против него не ударим, мы своей обязанности не выполним. Если бы т. Ленин был здесь, он бы задал такую баню русским шовинистам [*], что они бы помнили лет десять.

[*] Он и задал - кровавую.
<...> съезд должен поручить новому составу ЦК самым внимательным образом следить за тем, чтобы превосходные тезисы ЦК и т. Сталина оставались не на бумаге, а действительно проводились в жизнь <...> [стр. 611-5]

Ссылка на полный стенографический отчёт: http://oboguev.net/af/images/rkpbxii.htm

Найдено здесь: https://vk.com/anti_soviet_coalition2_0?w=wall-131617902_202513


Кнопка
или



Tags: Сталин, история, коммунизм, копипаста, русофобия, сталинизм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments