Россия — Родина моя! (von_hoffmann) wrote,
Россия — Родина моя!
von_hoffmann

Categories:

Первомай и Пасха — война за умы и души: как это происходило при советской власти



Чтобы внедрить в умы русских людей новую идеологию, начиная с 1918 года большевики установили новый праздник — День Интернационала, который праздновали 1 мая. Большевикам мало было сказать, что Бога нет, нужно было отвлечь народ, рабочих на новый праздник, который носил бы не только светский характер, но и стал бы опорой государству в борьбе с православием.

На самом деле это была настоящая война, и её отголоски слышатся до сих пор. Даже в научных статьях людей, казалось бы, далёких от религиозных войн, то и дело можно найти строки о том, что русские на Пасху якобы бесчинствовали, а революционеры на маёвках вели себя исключительно чинно и "даже не пили".

Мгла над миром



Война против Воскресения Христова началась сразу же после Октябрьской революции — уже в 1918 году большевики сократили праздничные дни и не выплатили рабочим наградные к Пасхе, которые в Российской империи выплачивались ежегодно. Декрет так и назывался — "О невыплате наградных" и мотивировал решение тем, что рабочие "и так много получают". И это, заметьте, в 1918 году, когда в столицах уже были перебои с продуктами, а в конце года начался настоящий голод.

Поскольку 1 мая в 1918 году приходилось на среду Страстной седмицы, то Поместный собор Русской православной церкви принял постановление о недопустимости для верующих принимать участие в шествиях, которые оскорбляют чувства православных. Это соответствовало многовековой русской традиции, запрещающей в Страстную седмицу любые шумные мероприятия — жизнь в эти дни в стране замирала.

Надо признаться, что государственный переворот в начале 1917 года многие священники восприняли даже с некоторым воодушевлением. Однако приход к власти Троцкого, Ленина и иже с ними, а особенно расстрел царской семьи многих образумил и отрезвил. Однако священники были поставлены в такие условия, что даже если бы и решились вести с властями войну за души русских людей, то всё равно бы проиграли — против них постепенно и неумолимо разворачивалась огромная государственная машина, для которой человек был винтиком в механизме, а винтикам иметь душу и какие-то духовные запросы не полагалось.

А большевики продолжили подготовку к первому государственному празднику. Был принят декрет "О флаге", в котором в качестве государственного флага утверждалось красное полотнище, и декрет "О памятниках Республики", по которому все памятники "царской России" должны были быть свергнуты, а на их место должны были устанавливаться памятники новым героям-революционерам.
Этому декрету последовали не везде. Например, в Екатеринодаре было решено сохранить все памятники, так как "они являются народным достоянием и свидетельством истории народа", а лица, уничтожающие их, рассматривались как хулиганы и грабители. Для проведения Дня Интернационала в Петрограде было выбрано Марсово поле — место упокоения героев революции. А в Москве 1 мая провели на Ходынском поле, которое ассоциировалось с "кровавым царизмом", то есть с давкой на коронации Николая II, в которой погибли люди.

На приобретение красного кумача и плакаты в Москве было выделено 200 тыс. рублей. Были утверждены лозунги "Да здравствует Советская власть — диктатура рабочих и крестьян над буржуазией!", "Кто не трудится — тот не ест!". Но на местах лозунги были разными, в Екатеринодаре на транспарантах было написано: "Да здравствует наш великий вождь Кочубей!", а в отряде Сорокина — "Да здравствует наш великий вождь Сорокин!".

В тот день во всех крупных городах страны прошли митинги и манифестации, шествия и демонстрации, а в Петрограде состоялся парад разукрашенных флагами судов на Неве, в Петропавловской крепости гремели салюты, а город освещался прожекторами. Сами большевики были воодушевлены размахом Первомая, но были и те, кто не понимал их ликования. Немецкий журналист Карл Ботмер написал в дневнике, что "глазу некуда деться от красок цвета крови". А в дневниковых записях Ивана Бунина значилось следующее: "В мире была тогда Пасха, весна, и удивительная весна, даже в Петербурге стояли такие прекрасные дни, каких не запомнишь... Весна, пасхальные колокола звали к чувствам радостным, воскресным. Но зияла в мире необъятная могила. Смерть была в этой весне, последнее целование".

И действительно, Первомай 1918 года "был трудным и нищим". Рабочим раздавали "усиленные" пайки, состоявшие из булочки и половины тощей селёдки. По замыслу Ленина, празднование должно было показать миру, что впервые государство идёт не против рабочих, а вместе с ними.

Но Пасху в том году рабочие всё-таки праздновали. Тот же Карл Ботмер писал, что в 1918 году, несмотря на враждебное отношение властей к религии, русские "в течение пяти дней праздновали Пасху, которая была в Москве самым большим праздником года... И в течение нескольких дней государственные учреждения были закрыты".

День один, а праздники — разные



Война с Богом в Советской России только начиналась. Чего только ни делали власти, чтобы изгнать из русской души само воспоминание о Христе: писали слово "Пасха" с маленькой буквы, организовывали антихристианские лекции и клубы, издавали плакаты и брошюры, высмеивающие священников и верующих, по воскресеньям стали проводить "воскресники" с обязательной явкой. В 1920-х годах на юге на Первомай раздавали сахар и табак. Но выжечь Бога из сердец православных оказалось сложно. В 1927 году, спустя десять лет после революции, на Кубани всё ещё не могли справиться с верующими. И главной задачей стало отвлечение масс от старого быта — запрет богослужений, закрытие церквей, запрет христосования и даже посещения гостей.

Чуду Воскресения Христа противопоставляли "массовые демонстрации, карнавалы, митинги". В печати много места уделяли любым конфликтам и дракам, происходящим в дни Светлой седмицы — недели, идущей после Пасхи, нужно было во что бы то ни стало очернить праздник. Газеты смаковали то "дикий разгул", то "обжорство", всячески подчёркивали якобы "классовый" характер Пасхи, называя её "дикарским колдовством".

В сельской местности с 1923 года появилось такое явление, как "комсомольская пасха" — карнавальные шествия, которые кощунственно проводили как в Страстную седмицу, так и на Пасху. Часто их совмещали с антирелигиозной пропагандой, на демонстрации несли чучела священников или даже самого распятого Спасителя, которые потом топтали и сжигали.

Больше всего бесчинствовали, когда Пасха выпадала на Первомай. При Советской власти такое случилось уже в 1921 году. Выходными днями были объявлены 1, 2 и 3 мая, но эти дни постарались до отказа забить мероприятиями: демонстрациями, "дефелированиями" войск даже в небольших хуторах и концертами. Посещение мероприятия сделали обязательным для молодёжи. Работу местных советов оценивали по заполненности церквей. Во многих регионах страны Светлую седмицу делали рабочими днями. Рапортовали: "В первый день пасхи засеяно 163 га, прополото 18 га!".

В 1932 году праздники снова пришлись на один день. К этому времени Пасху отмечали только самые стойкие верующие, а риторика властей стала открыто антихристианской. Народу было уже некогда подумать о душе — рабочий был занят в дни Первомая до отказа. Красноармейцы, партийные работники, рабочие были обязаны участвовать в подготовке мероприятий, а сельские жители приглашались в этот день в город на гулянья. Праздничные дни для Пасхи больше не выделялись — с 1929 года была введена непрерывная рабочая неделя с одним скользящим выходным, даже на неделе семьи не могли собраться за одним столом, какое уж тут празднование.



Одновременно с этим шло планомерное разрушение храмов. Например, в 1932 году в Краснодаре горсовет принял решение к 1 мая снести Александро-Невский монастырь. Всего же по стране было снесено или передано под хозяйственные нужды более 50 тысяч храмов. До конца 1930-х годов было убито более 42 тыс. священников и монахов, всего же за веру пострадало около 200 тыс. человек — семинаристов, богословов, церковных старост. Посещать в пасхальные дни храмы становилось смертельно опасно.

Во время войны, когда власть большевиков покачнулась, а нацисты стояли под Москвой, опомнившийся Сталин приказал открыть оставшиеся храмы. Народ хлынул на богослужения — близость смерти обострила чувства русских людей, среди которых немаловажным всегда было чувство Бога.
Но длилось это недолго, сразу после смерти вождя к власти пришёл Никита Хрущёв, у которого с Богом, видимо, были какие-то свои застарелые счёты. Гонения начались с новой силой. Заново началось и возрождение Первомая — под лозунгами поддержки рабочего движения во всём мире. Праздник этот вскоре стал таким важным, что по нему зарубежные спецслужбы судили о процессах, происходящих в СССР. Проводился или не проводился парад войск, кто и в каком порядке стоял на мавзолее, какие лозунги выдвигались — все эти подробности были известны в штаб-квартире ЦРУ.

В застойные времена праздник был уже практически семейным — люди собирались за столом, общались, выпивали, многие ехали на пикники. Политическая подоплёка уже мало кого волновала. Сейчас выбирать, куда идти — в храм или на демонстрацию, остаётся на совести каждого. Некоторые даже каким-то невообразимым образом умудряются совмещать несовместимое — Бога и красные флаги. И это, согласитесь, не так уж и плохо. Гораздо хуже, когда делать что-либо заставляют против воли и против совести.

Майя Новик

https://life.ru/p/1394412


Кнопка
или



Tags: СССР, история, коммунизм, копипаста, мерзости советской жизни, религия, репрессии, советчина, христианство
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments