Россия — Родина моя! (von_hoffmann) wrote,
Россия — Родина моя!
von_hoffmann

Categories:

Внимание, кулич! Осторожно, маца! Борьба с «религиозными атрибутами» в позднем СССР


Пасхальное богослужение в Богоявленском соборе. В центре - Патриарх Всея Руси Алексий. 1968 год.
Фото: Л. Носов / РИА Новости


Ни один праздник не вызывал у КГБ послесталинской эпохи столько раздражения, сколько Пасха. И Песах (работники невидимого фронта плохо понимали, считать это одним праздником или двумя разными, но называли одинаково – праздник «пасха», с маленькой буквы и в кавычках). Раздражение усиливалось тем, что теперь необходимо было соблюдать некоторый баланс между запрещенным и разрешенным – баланс, сохранить который было очень трудно всем участникам.

Новая борьба со старым врагом

Уже ушли в прошлое методы борьбы с «религиозниками», основанные на публичной травестии, то есть передразнивании. Были признаны «неподобающими» анти-крестовые ходы 1920-х годов, когда комсомольцы носили вместо хоругви перевернутые ризы и «чучела святых», а во время всенощной раздавали бесплатные билеты на танцы. В советской жизни после Сталина отношения религиозной веры и идеологии строились по-другому. Начиная со второй половины 1950-х годов необходимо было «удерживать население в рамках при выражении религиозных чувств», но не препятствовать при этом «слишком усердно». Не важно было, что веруешь, важно – показываешь ли ты это кому-нибудь. Работники невидимого фронта и партийные инструкторы должны были постоянно контролировать, чтобы школьники, а также их родители не то чтобы не ходили на всенощную, но по крайней мере не обсуждали бы это. И даже если и ели куличи или мацу, то не раздавали бы эти «религиозные атрибуты» публично другим советским гражданам.

Если с «религиозными атрибутами» бороться не получается, можно убрать само опасное слово из публичного пространства: и в позднее советское время еврейский праздничный хлеб хала стал скромно называться «плетенка», а вместо слова кулич появился «кекс весенний». Это переименование в 1962 году отметил даже советский сатирический журнал «Крокодил»:

Райторг, не щедрый на харчи,
Вдруг под Христово воскресенье
Пустил в продажу куличи
Под псевдонимом «кекс весенний».


Пасхальные прогулы, ⁠а также… рок-опера

Еще в 1930-е годы складывается двухступенчатая система мер, которые принимала власть ⁠по отношению ⁠к советским гражданам, ⁠желающим ⁠праздновать несоветский праздник.

Во-первых, можно было не допустить участия ⁠в самом празднике. Для этого использовались приятные бонусы, как бы мы сейчас сказали: бесплатные билеты в кино, распродажи, дискотеки в пасхальную ночь. Были меры и пожёстче: проведение субботников, запрет пользоваться транспортом, закрытие сберкасс за несколько дней до праздника и отказ продавать водку.

Водка здесь упоминается совершенно не случайно. Пойти в церковь ночью – это действие, совершаемое, как правило, вне трудового времени, но советские граждане очень хотели праздник «отметить как следует» и не выйти на работу в пасхальные дни. И вот это уже считалось «пасхальным прогулом», воспринималось практически как публичный саботаж и акт политического протеста и крайне жестко преследовалось. Сейчас нам плохо понятен страх перед «пасхальным прогулом». В 1949 году почтальон Бойков, работающий на маленькой лесопилке в лесах Смоленщины, обрушил на местное МГБ вал доносов на своих коллег и их жен (три тома дела было заведено по его обвинениям!). Три года шло следствие, почти всех упомянутых пересажали и перетаскали на допросы, пока въедливый московский прокурор не докопался, что Бойков начал придумывать липовые и совершенно нелепые обвинения только потому, что отметив от души «религиозный праздник пасхи» и «не справившись с дурманом», просто проспал свою работу. А это тянуло на срок. Чтобы скрыть прогул, он решил посадить начальника – и тут понеслось.

Во-вторых, если несознательные граждане все-таки приняли участие в «религиозном шествии», то есть в крестном ходе, то органы следили, чтобы среди этих несознательных товарищей не было слишком много молодежи. Если много, школам и ПТУ полагалось «поставить на вид», а родителей – «проработать». Могли быть неприятности на работе и проблемы по партийной, комсомольской или пионерской линии.

В целом задача была выполнима, однако время от времени случались эксцессы. Один из них произошел в закрытом городе Днепропетровске в 1973 году. Как и во многих других городах СССР, здесь были представители советского среднего класса, которые имели магнитофоны, обменивались записями и любили западную музыку. И вот к молодым людям Днепропетровска пришло увлечение рок-оперой «Иисус Христос Суперзвезда». Школьники и учащиеся ПТУ стали штудировать атеистическую литературу в поисках информации об Иисусе Христе, искать возможность читать Библию, а потом – и покупать крестики. 28 апреля 1973 года довольно многочисленная толпа юных рокеров, в крестах и «со словами из арий на губах», решила прийти посмотреть на крестный ход, часть из них попыталась попасть в храм. Закончилось это потасовкой с милицией и дружинниками и арестами. Местные надзирающие органы сделали выводы и пытались бороться и с опасной рок-оперой, и с вниманием молодежи к Пасхе – не очень успешно. В последующие годы местная власть во время всенощной организовывала дискотеку – аж до 4 утра, и ставили там отрывки из рок-оперы «Иисус Христос Суперзвезда». Это не очень помогло: согласно донесениям 1977 года, 14% участников и зрителей крестного хода по-прежнему были молодые люди, что очень печалило партийных инструкторов.

Все на борьбу с мацой!

Главный «элемент религиозного праздника Песах» – тонкий пресный хлебец, или маца – стал большой головной болью у религиоведов в штатском. Еще в конце эпохи Сталина все обстояло практически однозначно просто: в 1949 году в Киеве все объявления о выпечке мацы безжалостно срывались.



Перез праздником мацу везли и несли в наволочках. Сейчас наши информанты, упоминая родительские практики приносить мацу только в наволочке, говорят, что "так было удобно". И действительно, в чем еще? пакетов не было. Но у тех, кто нес мацу в страшные года 1947-1953, было явно и другой агрумент - спрятать ее подальше от глаз любопытствующих.

Но после смерти Сталина мацу начинают выпекать официально. Или почти официально. В 1955 году, как пишет львовский уполномоченный Совета по делам религий, есть твердое указание Министерства торговли по поводу «пока еще не устраненных потребностей верующих этого культа». Вопросы о выпечке мацы решали местные советы, а совсем не синагога. Количество муки (в центнерах и тоннах), использованной для выпечки, аккуратно фиксировалось КГБ: так, в 1955 году львовская артель им. Панфилова выпекла 15 тонн мацы. А частники, которые выпекали мацу якобы «для себя», безжалостно штрафовались.



В 1950-е – 1960-е годы на Песах посылки с мацой из-за рубежа шли в советские еврейские семьи. Каждую весну сотрудники органов задавали одни и те же вопросы получателям: «А что, вот тут, в Одессе, нельзя было мацу испечь? Зачем ее получать из Израиля, США или Аргентины?». Раввины отвечали Совету по делам религий, что советской мацы, во-первых, слишком мало, а во-вторых, есть сомнения в ее кошерности.



Однако советские евреи, посещающие синагогу и получающие посылки из Израиля, все больше и больше начинают восприниматься как граждане с «двойной лояльностью». Наличие заграничной мацы в посылке – это уже не упрек родной системе торговли, но демонстративная пропаганда чужого государства. Получает, скажем, Рабинович посылку с мацой. Один он все не съест, раздаст друзьям и коллегам. И будут коллеги есть мацу и задаваться ненужными вопросами. И вот товарищи из органов, выявив очередную посылку с антисоветской мацой, составляют оперативную справку не просто на членов семьи Рабиновича, но и в некоторых случаях на все семьи, живущие с ним в одном подъезде.

В 1965 году КГБ в Одессе забил тревогу. За полгода они досмотрели 4,5 тысячи посылок и обнаружили резкий рост числа посылок с мацой. КГБ предлагал ввести меры по борьбе уже с пропагандой не столько религиозной, сколько антисоветской. Две меры выглядели для тех лет довольно привычно: во-первых, идеологические работники должны были объяснить, что это «сионистская диверсия», и во-вторых, «деятели культа» (то есть раввины) должны были опубликовать в местной прессе публичные отказы от таких посылок. А вот третья мера содержала некий полет фантазии. Используя проверенных агентов, следовало распространить среди верующих евреев слухи об отравленной заграничной маце: «поступающая из-за границы маца готовится без соблюдения необходимых религиозных ритуалов и [из] некачественной муки, вследствие чего “в прошлом кое-где имели место желудочно-кишечные заболевания”». Несомненно, полковник Крикун и его сотрудники ориентировались на популярные в то время слухи об отравленных американских джинсах и заграничных жвачках с лезвиями внутри.



Сложный статус мацы – то ли разрешенный, то ли запрещенный, то ли ритуальная еда, то ли сионистская пропаганда – привел к тому, что где-то в СССР ее покупали открыто, а где-то только смелые могли стоять в очередях и «брать на всех». У кого-то старая бабушка получала посылку из Израиля, скромно прикрыв газетой, разносила по домам, а где-то рассказывали соседям, что это такой специальный «диетический хлеб» и врач прописал в эти дни «питаться только им».

Слом системы

В начале 1980-х годов «сдерживать население в рамках при проявлении религиозных чувств» стало сложно. В мае 1982 года будущий помощник Михаила Горбачева по международным делам Анатолий Черняев пишет в своем дневнике:

«Пасха в прошлое воскресенье. Народ валом валил на кладбище (…) Казалось бы, вполне современные люди, здороваясь по телефону или встретившись, поздравляли друг друга с праздником или совсем не иронически христосовались. Пасхальная массовость с каждым годом нарастает. И это уже – кто имеет глаза! – приобретает характер скрытого общественного протеста. Или хотя бы отталкивания от господствующего порядка вещей (с его коррупцией, неравенством, несправедливостями, хамством, открытым использованием власти в целях личного обогащения, хвастливой пропагандой и демагогией = “пропагандой успехов”, и на ряду с этим – очередями, теснотой в метро и троллейбусах, нехватками во всем, даже в Москве)».

Контролировать «распространение атрибутов», да и сами религиозные праздники, властям удавалось все меньше. Участие в несоветском празднике стало часто приобретать характер личного или коллективного протеста. И мы все знаем, чем это кончилось.

Источник: https://telegra.ph/Vnimanie-kulich-Ostorozhno-maca-Borba-s-religioznymi-atributami-v-pozdnem-SSSR-05-02-2


Кнопка
или



Tags: СССР, история, коммунизм, копипаста, мерзости советской жизни, религия, репрессии
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

Recent Posts from This Journal